yellowcross

Объявление

Гостевая Сюжет
Занятые роли FAQ
Шаблон анкеты Акции
Сборникамс

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Блог. Выпуск #110 (new)

» новость #1. О том, что упрощенный прием открыт для всех-всех-всех вплоть до 21 мая.






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » NEVERLAND ~ архив отыгрышей » Run To Me


Run To Me

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Run To Me
Natasha Romanoff, James Barnes

http://s9.uploads.ru/OPloM.gif http://sf.uploads.ru/zci3T.gif
Imagine Dragons – I'm So Sorry

http://sh.uploads.ru/EvJZC.png

Он не такой Капитан Америка как Стив.
Стива ни кто ведь не сможет заменить, верно?
Кто остался после его смерти собой? Разве что глухой в этой стране.
Наташа ты в порядке? Нам нужно двигаться вперёд, иначе никак.

Весьма опрометчиво было подать себя на блюдечке, тем, кто тебя усиленно разыскивает. Но если и совершать глупые поступки, то только вместе. Да и потом, кто кроме Барнса вытащит Романофф из очередной переделки? И не важно, что всё может перевернуться, ровно в противоположном направлении.

Отредактировано James Barnes (2016-06-07 01:32:41)

+4

2

Поминки Стива проходили на удивление тихо и спокойно, будто он погиб не год всего назад, а, как минимум, пару десятков лет уже прошло. Она, в привычном черном, разговаривала вполголоса с Фальконом, наблюдая, между тем, привычным цепким взглядом за тем, что происходит вокруг. Не было никаких пафосных речей, Старк разве что попытался привычно привлечь к себе внимание, но его хватило ровно минут на пять, после Тони и сам, кажется, понял, что это было совершенно ни к чему. Где-то в толпе Романофф разглядела светловолосую голову Шэрон, но агента Картер она в последнее время избегала так ловко, как умела это делать. Как и избегала всех тех, с кем так или иначе эмоционально был связан Стив. Была бы сила воли, она бы и Баки избегала. Но, наверное, впервые за несколько десятилетий, она чувствовала себя по-настоящему нужной ему. Ведь в ночь перед ответственным принятием решения: становиться или нет новым Капитаном Америкой, именно она приняла сторону уговаривавших Барнса. Вот только Наташа избегала громких слов навроде «это нужно стране», она тихо, с хрипотцой, как умела, отметила, что он сейчас, пожалуй, в лучшей своей форме, ведь в противном случае, так просто отобрать щит из вибраниума у нее он бы не смог.
В какой-то момент Вдове показалось, что кто-то окликнул ее по имени. Причем, негромко, а так, чтобы только она и услышала. Вряд ли звук чьего-то голоса раздался в зале, во всяком случае, сама Романофф предпочитала называть это пресловутой интуицией, которая в очередной раз не подвела. В толпе приглашенных и тех, кто поглазеть да шампанского на халяву попить пришел, Наташа без труда разглядела Осборна и пару его прихвостней, которых он гордо именовал «мстителями». Взгляды их сверлили толпу и, выразительно посмотрев на Барнса, Нат кивнула в сторону выхода, куда незамедлительно отправилась сама. Это вряд ли было похоже на облаву, но связываться с М.О.Л.О.Т.ом в тот момент, когда из всего оружия на тебе только каблуки и глок на бедре – вряд ли могло быть похоже на отличную идею. Уже у самого выхода их перехватила Шэрон, и бежать было откровенно некуда. Светловолосая женщина пыталась смотреть в глаза всем и сразу, в результате, выходил какой-то откровенный эпилептический припадок. Картер, снизив свой голос разве что не до откровенного контральто, прошипела, что у нее есть информация о том, что Стива можно вернуть. Принимать подобное всерьез никто не стал, мол, будет, что сказать, ты знаешь, где нас искать.
Чудилось, что они ушли с приема, организованного правительством почти всем составом. Дом Баки мог вместить всех, кто теперь носил гордое звание Мстителей, и, аккупировав гостиную под руководством Клинта, который решил затеять какой-то конкурс меткости на главный приз – последнюю бутылку пива завтра утром, все вернувшиеся из Белого Дома, занимали привычные для себя места, оставляя лоск и глянец напускного траура где-то позади себя. Наташа принимать участия во всех этих игрищах не стала, заявив, что устала, а посему, откланивается. В небольшой спальне, что она занимала в дальнем углу дома, Романофф стащила с себя ненавистное платье с таким облегчением, как змея по весне скидывает старую кожу, оставляя его валяться прямо у порога. Шаркнула липучка кобуры, оставляя на молочной коже женского бедра едва заметный алый след. Глок опустился на мягкое темно-зеленое покрывало, пока сама Наташа поспешила скрыться в ванной, намереваясь залечь там, как минимум на ближайшие пару-тройку часов. Однако, этому не суждено было случиться, потому как, ровнехонько в тот момент, когда ярко-зеленая радужка женских глаз скрылась за подрагивающими веками, с которых еще не был смыт дневной макияж, в дверь ее комнаты постучали. В другой жизни можно было прикинуться, что никого нет дома, дождаться, пока этот незваный гость уйдет восвояси, а после выскользнуть из теплой пены в чем мать родила и осторожно прильнуть к окну, чтобы выяснить, кого черт принес без предупреждения и в самое неподходящее время. Но тот порядок, в котором они жили уже очень давно, напоминавший куда больше какой-то летний лагерь, нежели сосуществование независимых друг от друга личностей, прятаться было бесполезно, если ты не успела проскользнуть в дом незамеченной. Завернувшись в огромное банное полотенце, в которое можно было с головы до пят укутаться, Наташа, скорчив самую недовольную мину из всего своего арсенала, рванула на себя дверную ручку, приготовившись отказываться от очередных уговоров Клинта выступить за его команду или же заверений все того же Бартона, что вот без нее совсем никак. Это мог быть только он, Нат в этом была уверена так же, как и в своем имени, потому как только Хоукай регулярно прикидывался бессмертным, позволяя себе лезть к Вдове даже тогда, когда она была откровенно не в настроении.
Но скрыть удивление не удалось, когда на пороге ее комнаты, вместо изрядно поддатого Клинта, стоял Фьюри собственной персоной. И алкогольного опьянения у него не было ни в одном глазу. Ну, точнее, в тот самом одном глазу…Все поняли. Трезв он был, как стекло, больше того, поспешил избавиться от привычных скабрезных шуточек, а широким привычным шагом прошел в комнату, закрывая самостоятельно за собой дверь и почти не смотря на Наташу, которая тенью скользнула в сторону, дабы не мешаться на пути. То, о чем ей говорил Фьюри, имело право на жизнь, но было откровенным сумасшествием. Особенно сегодня. Она то и дело хмурилась, и между ее аккуратных бровей проступала одна морщина, выдававшая высшую степень ее озадаченности. Как бы там ни было, оставив Вдову наедине со своими мыслями, Ник разве что в ладоши не похлопал, мол, поживее надо соображать, а еще через минуту его басок слышался с первого этажа, он уже спешил присоединиться к посиделкам и требовал, чтобы на него раздавали следующий круг. Покер. Подумалось Наташе, пока она выпускала воду из ванны. Ароматная пена с запахом апельсина садилась на стремительно обсыхающие стенки ванны и тихонько шипела, будто выражая собственное недовольство, то самое, кое проступало и во взгляде самой Романофф. Еще влажное женское тело скрывалось под привычными черным костюмом, а завивающиеся волосы были небрежно распущены по плечам. Под стук высоких сапогов, плотно обхватывающих ее икры, ровно настолько, чтобы там можно было спрятать пару лишних вальтеров. Она шла по темному коридору, словно сама еще не верила, что делает это, и пыталась подобрать правильные слова, чтобы на нее не посмотрели так, как она еще пять минут назад сама смотрела на Фьюри. С первого этажа раздался взрыв хохота, под который женские пальцы костяшками постучали в закрытую, как казалось, дверь.
- Джеймс, - Нат повернула дверную ручку и сделала один шаг, - надо поговорить, и это срочно.

+4

3

Никто не умирает насовсем. Даже перестав дышать, чувствовать и существовать, ты всё еще остаёшься в памяти тех, кто любил тебя при жизни. Меняется лишь восприятие, теперь ты не человек, а воспоминание, но всё такое же живое, яркое, осязаемое.
Стива Роджерса любили и ненавидели, впрочем, всё-таки больше любили; пожалуй, именно поэтому Баки, так и не смог никак свыкнутся с мыслью, что ему придётся заменить друга, пускай всего лишь на посту "Капитана Америки". Поистине, с одной стороны для Джеймса это было "всего лишь", а с другой... кто угодно только не он.
Началось это ещё на похоронах Стива, тогда Джеймс осознал насколько сильно гордился своим другом. Он с достоинством принял желание Роджерса, тот хотел, что бы Зимний Солдат стал новым капитаном. Однако вместе с этим Баки был растерян как никогда прежде. Никто даже не предполагал, насколько сложно было принять это решение. Во всяком случае, последний гвоздь в крышку гроба, как бы это неуместно сейчас не звучало, забил сам Стив. Уходя, друг завещал Джеймсу продолжить его дело и Барнс не имеет права отказать, хотя бы ради уважения к его памяти.
Несмотря на то, что поначалу Барнс и воспринимал уговоры крайне скептически, позже мужчина убедился, что людям всё ещё нужен символ. И не важно, что Зимнему Солдату это не нравится. В жизни он делал множество вещей, от которых воротило гораздо больше. Да и потом нужно было заканчивать осуждать себя, ему дали шанс.
Едва заметив Нормана Осборна на горизонте, мужчина скрестил руки на груди и напряжённо сжал кулаки.
-Клоуны - выплюнул Баки, по скулам заходили желваки и он поспешил отвернутся от незваных гостей. В тот же самый момент Барнс поймал на себе взгляд Наташи и отправился следом за ней к выходу. Хотелось остановить её, но устраивать драку во время вечера памяти... он никогда не поступил бы так. Не смотря на это проходя мимо Осборна, Джеймс с трудом удержался, что бы не вмазать по идиотской "лживо скорбящей" физиономии. Только уголок рта едва заметно приподнявшийся вверх и крепко сомкнутые зубы могли выдать всю степень неприязни Барнса к М.О.Л.О.Т.у.
По дороге домой, мужчина молчал, да и все остальные в общем то тоже. Вся эта атмосфера утомила каждого кто сейчас направлялся в дом Джеймса. И дело было далеко не в поводе по которому они собрались. Место, совершенно не нужные люди вокруг, тщательный контроль, вот что было истинной причиной.
По прибытию же домой, он быстро откланялся перед друзьями, ведь сейчас всё что предлагал Клинт, не только не впечатляло, но и было совершенно неуместным. Впрочем его отношение ко всякого рода играм, было таким всегда, просто обычно не было существенных причин для отказа. Конечно, Баки хотел проводить с ними время, просто был из тех людей, кто предпочитал побыть наедине с собой не смотря на то, что тишина губительно влияла на него.
Приняв освежающий душ, Барнс остался в полом одиночестве, кое умело скрасил Кафка, пожалуй, один из немногих немцев, которых Джеймс уважал. Тем не менее, уже после нескольких страниц мужчина отложил книгу и замер, прислушиваясь к голосам доносившимся снизу. Ему вдруг отчаянно захотелось полной тишины. Само собой, мужчина догадывался, что будет происходить, если он согласится быть капитаном. Признаться, быть может, это было тем самым, что ему действительно было нужно. Люди рядом. Но разве он озвучит это вслух?
Внизу не происходило ничего необычного и расслабившись мужчина откинулся в кресле. Закрыв глаза Барнс неожиданно начал проваливаться в сон, дыхание его замедлилось, теперь, он словно слышал каждый шорох в доме.  Посему уснуть ему так и не удалось, едва он начал касаться желанного успокоения как тут же услышал громкий крик буквально вырвавший у него землю из под ног. Баки тут же открыл глаза и потянулся за пистолетом, когда услышал поскрёбывание за дверью. Попытавшись встать он уяснил, что его ватные ноги не в силах даже удержать его, не то что занять более выгодную позицию, хотя и не понимал по какой причине. Да уж, сейчас он был не в лучшем состоянии для драки и ему не нравилось это беспомощное состояние. Но мужчине ничего не оставалось, как разрешить человеку за дверью, войти.
Он ожидал увидеть кого угодно, Наташу, Сэма, Клинта, Ванду. Даже увидев Стива, Джемс не опешил бы настолько сильно.
Дело в том, что на пороге, опасливо переминаясь с ноги на ногу, чуть не плача и озираясь, стояла маленькая девочка. Барнс никак не мог сообразить как в дом попал ребёнок. Нужно было что-то сказать, но он словно проглотил язык....
Тебя обидели? Абсурд, в этом доме не только не обижают детей, здесь вообще их быть не может.
Если только она не... мутант? Разумеется он знал о таких людях, изменяющие облик, регенерирующие любые ранения, летающие и даже умеющие управлять погодой. Одному такому он изрядно насолил в прошлом. Однако пазл в голове всё равно не складывался, поверить что перед ним обычный ребёнок Джеймс не мог, но мутант тоже вряд ли бы остался незамеченным.
Чем дольше он вглядывался в её лицо, тем острее становилось ощущение что он и вовсе знал её, но откуда? Как ее зовут? Это важно? Перебирая варианты он пропустил, первые пару шагов девочки.
-Стой! - слишком грубо, явно пугая ее, выпалил мужчина. Посему постарался скорее исправится. - Я лучше отведу тебя к одной хорошей тете! Хорошо, милая?
В этот момент он наконец смог подняться на ноги. А ведь лучше бы у него ничего не вышло, с первым шагом глаза заволокло туманом, со вторым вспышка света лишила зрения окончательно и в следующий миг он уже стоял на коленях, сдавливая железной хваткой горло малышки.
Нет! Нет! Нет!
Внутри все сжалось. Он в ужасе отдернул руку. Как ее зовут?! Это важно!
Она всхлипнула, хрипло булькая выдохнула в последний раз и закатила глаза.
Зимний Солдат сжал зубы и тяжело выдохнул воздух; ещё несколько секунд разглядывая девочку, резко поднялся на ноги, и тогда же проснулся.

Сон. Кровь всё ещё стучит в голове, а левая рука сжимает воздух. Борясь с желанием тут же спуститься вниз и сказать всем, что на сегодня хватит, Джеймс направляется на балкон. Всем присутствующим в доме, нужен был отдых, надо уважать истину, все люди разные. Когда один ехал домой, второй коротал конец дня в компании незнакомцев и бутылки рома. Кто-то просто мечтал о тишине, а кто-то не мог успокоиться пока не окажется в компании друзей.
Джеймс же ни к одной из категорий не относился. Уснуть он мог, очевидно, в любой обстановке, алкоголь не употреблял уже слишком давно, что бы помнить его вкус, хотя это, наверное, к лучшему, да и в данный момент он находился в собственном доме. Доме полном мстителей; еще одна причина, что бы ни о чем не беспокоится. Да он и не беспокоился, а злился, ему не нужны такие сны, что бы вспомнить. Все эти убийства перемешались в голове, он был уже не в силах различать истинные воспоминания от обыкновенных кошмаров. Неосознанно проводя пальцами по металлической поверхности левой руки, Баки ощутил в едва заметное покалывание, фактор реальности и сразу начал остывать.
Облокотившись на перила, мужчина чуть наклонил корпус, наблюдая за деревьями вдалеке.
Стук в дверь напомнил недавнее забвение и Джеймс на всякий случай сжал кулаки, поворачиваясь. Однако увидев на пороге Наташу мужчина с явным облегчением вернулся к лицезрению пейзажей, он не хотел что бы она сейчас была здесь, что бы видела его после того что произошло. Поэтому несколько секунд после её реплики мужчина молчал.
- Можешь перейти к делу. - он кивнул в сторону кресла, и сам прошёл в комнату, закрывая дверь на балкон.

+5

4

Кончики пальцев отводят от лица широкую прядь рыжих волос, падающих на глаза. Челка отросла уже давно и теперь время от времени закрывает добрую половину ее лица, от чего привычный взгляд «с поволокой» превращается во взгляд «убей все живое» даже тогда, когда ей совсем этого не хочется. Наташа внимательно смотрит на Барнса. Она так и не научилась называть его Баки, хотя бы потому, что никогда сама не звала его этим именем, узнала его под другим, полюбила его под другим именем, боялась его под другим именем, искала его под другим именем. Нат никогда не избегала его общества, но предпочитала держаться чуть в стороне, хотя бы потому, что знала прекрасно, с ее натурой, взрывоопасной и крайне неустойчивой к эмоциональным потрясениям, второго вторжения Барнса в ее мысли и, что куда страшнее, сердце, она попросту не переживет, разлетится на десятки кусков, ожесточится куда как больше, чем это было пару десятков лет назад. Но ни слова не сорвется об этом с ее губ, она не умеет просить о ласке и помощи. Он это знает, им вообще, кажется, иногда можно просто молчать в компании друг друга, до того порой бывают ненужными слова. Но не сейчас. Опустить можно лишь ненужную шелуху, навроде той, что Нат видит, его что-то тревожило, буквально минуту назад, и теперь он отчаянно пытается скрыть это. Получается хорошо, во всяком случае лицо его не искажено судорогой боли и отголосков отчаяния, разве что глаза. В них Романофф и смотрит, внимательно и пристально, когда проходит вглубь комнаты и закрывает за собой дверь. Та издает едва слышный стук, самой Нат кажется, что это оглушительный грохот, но следом за этим тут же раздается очередной взрыв смеха с первого этажа и, выдыхая, она на мгновение прикрывает глаза. Меньше всего ей хочется сейчас поднимать всех на уши, особенно в этот вечер, когда память их друга будто позволяет Стиву вернуться в их компанию, неловко шутить или же недоуменно качать головой, когда в разговорах всплывает то, что он так и не успел нагнать, прочесть или посмотреть. Год прошел, а она не скучала, но как-то слишком часто вспоминала Роджерса, в очередной раз поражаясь собственной сентиментальности. Казалось, что внутри у нее тлеет ожог третей степени, но никому его не видно. Чувствовала его интуитивно разве только Шерон, Картер намеренно старалась избегать Вдову, потому что знала или чувствовала, Нат до сих пор винит Агента 13 в том, что случилось, хотя прекрасно понимает и знает, что действовала Картер не по своей воле. Детская обида, затаенная где-то очень глубоко, граничила с нежеланием принимать действительность, и это слишком сильно давило на Наташу, хотя бы потому, что она всегда отличалась отдельным, собственным вполне реальным взглядом на происходящие события. Баки, кажется, единственный, кто слышал, как она плакала год назад после похорон, когда они еще не жили все в этом доме, а оставались на ночь в гостинице. Она рыдала взахлеб, как кажется, последний раз плакала на похоронах Алексея. Его первых похоронах, которые ей выдали за реальные. Барнс не заходил, но простоял под ее дверью довольно долго, чтобы она почувствовала его небезразличие. Потом был щит, который она охраняла, пожалуй, слишком плохо, потому что интуитивно понимала, именно Джеймс должен был получить его, что бы там Щ.И.Т. себе не думал. И вот сейчас она, кажется, окончательно смирилась с их общей утратой, чтобы без тревог и сумбурных сомнений смотреть на бионическую руку Барнса, алая звезда на которой была теперь заключена в бело-синий круг на манер всем известного щита.
Садиться в предложенное кресло она не стала, просто прошлась по комнате: два шага вперед, два обратно, замирая чуть поодаль от Джеймса, но не отводя от него своего пронзительного взгляда. Юлить или что-то выдумывать она не стала, рассказала без предисловий и каких-то намеков о визите Фьюри, сидевшего до сих пор в гостиной среди других мстителей, о том, что в штабе М.О.Л.О.Т.а найдено то самое оборудование, с помощью которого Красный череп влиял на сознание Шэрон. Ее имя все еще горчило на полных губах Вдовы, от того она замолчала на мгновение, делая вдох чуть глубже. Говорить о том, что поведал ей Ник, оказалось куда сложнее, нежели слушать и недоумевать. Но причин недоверять Фьюри у нее не было. Никогда, и от того, вероятно, сил достало, чтобы не замолчать, не развернуться и не уйти прочь, только вот от взгляда Джеймса до сих пор становилось как-то не по себе.
- Эта хрень может быть напрямую связана с возможностью возвращения Стива, Джеймс, той самой, о которой сегодня на поминках говорила Картер, - голос ее становится тише, привычная хрипотца исчезает, заменяемая вкрадчивостью, словно сама Нат до конца в это не верит, но ослушаться приказа попросту не может. Ведь от закалки и муштры, в которой выковали ее характер, не избавиться, хоть пять психотерапевтов пригласи. – Ник хочет, чтобы мы ее забрали. Осборн не будет ждать нас сегодня, считая, что все мы упиваемся своей скорбью. Это отличный шанс. Да и Фьюри не уйдет, пока мы не выдвинемся из дома. Я могу пойти одна, - повела она плечами, стараясь добавить своим речам чуть больше небрежности, - но…
По коридору за дверью зазвучали тяжелые шаги, вынудившие Наташу замолчать и чуть опустить голову, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.
- Ее здесь нет, народ, - послышался голос Бартона, - не иначе ускользнула, пока мы тут были заняты. В этом вся Нат. – В этот момент Наташа тряхнула головой и усмехнулась, понимая, что Клинт сейчас озадачен, ведь вряд ли предполагал, что Романофф куда-то вообще выберется сегодня, но, несмотря на выпитое, не подал виду. Хранитель вечеринок и талисман отрабатывал свое звание по полной программе. И хорошо, наверное, подумалось ей, что Тони в этом доме не появляется. Тот бы сразу заподозрил что-то неладное. Их противостояние с Баки, куда как больше напоминавшее времена Холодной войны, когда, вроде никто не нападает, но и рук жать не спешит, пока не спешило клониться к закату. Шаги снова приблизились к двери Барнса, последовала недолгая пауза, словно Клинт раздумывал, привлекать к себе еще большее внимание или нет. Но долго решаться было совсем не в правилах Хоукая. Послышался стук в дверь,
- Баки, мы затеяли партию в бир-понг. Нам катастрофически не хватает народа, присоединишься?
Наташа ровно секунду смотрела на дверь, после чего перевела взгляд на Джеймса, пожала плечами, и ловко уселась на край его кровати, скрещивая ноги в лодыжках. Голоса ее не было слышно, но она довольно отчетливо проартикулировала:
- Через три-два-один, - Джеймс недоуменно посмотрел на Романофф, после чего из-за двери снова послышался голос Хоукая:
- Дружище, я зайду?

+4

5

Зимний Солдат умел адаптироваться, просыпаясь в новом времени, всякий раз совершенно непостижимом для него; мог приспособиться к частому изменению образа жизни, смене лиц и декораций, каждое новое десятилетие, быть чужим даже для собственного отражения стало привычкой. Но сегодняшний двадцать первый век был особенно далёким, навязчивым, даже странным.
Чем больше места в мозгу отвоёвывал настоящий Барнс, тем эфемернее казалось всё вокруг. От этой внутренней убеждённости хотелось кричать, цепляться с удвоенной силой за то, что видится важным, научится давать шансы людям, себе.
Наташа, словно светлячок в банке металась по комнате, на что Джеймс лишь устало вздохнув, скрестил руки на груди. Хотел было подобрать слова, дать ей понять, что всё в порядке, но в этот момент женщина заговорила, и необходимость в этом отпала.
Мужчина старался опустить факт неприязни Нат к Шерон, но тон, с которым она говорила о девушке выпустившей те злосчастные пули, невозможно было игнорировать. Это навевало тоску, тоску из-за которой волк воет на луну каждую ночь. Джеймс знал, как и все, Агент-13 ещё одна игрушка в руках Гидры, но он был одним из немногих, кто не злился на неё ни секунды. Ведь был единственным, кто оперировал фактами, её не за что винить, ибо так было с ним. Хотя и одновременно с этим, утешить девушку, было выше его сил.
Джеймс жил на этой планете почти сотню лет, данный феномен смешивал в нём сразу отчаяние, скорбь и страх. А полученная эмоция дарила ему голоса в голове.
До войны Барнс и не задумывался, что когда-нибудь доживёт хотя бы до семидесяти; один из миллионов солдат, для которых каждый день воспринимался как последний. И нет, они не сдавались, у каждого там, надежда на возвращение домой не умирала, пока бились их сердца. Они именно принимали свою судьбу, без раздумий ставя на кон жизни, знали, что только так отвоюют свободу для своих любимых.
И если кто-то рождался, в "красной комнате", Джеймс Барнс - нет. Вопреки тому, что с ранних лет он жил в военном лагере, к становлению смертельным оружием парнишка-талисман прошёл долгий путь, ведущий в пропасть.
Вспышка.
После падения, первым делом он увидел пред собой женщину, с тусклыми волосами и серыми туманными глазами, она позже преследовала его во снах, она - символ женщин сороковых, она красивая, но измученная войной. Благодаря этому образу он был расслаблен, не смотря на слабость и боль. Почувствовав что-то инородное вместо левой руки, помнит, как вздрогнул и вопросительно посмотрел на незнакомку. Мужчина не мог знать, что человек перед ним вовсе не желает ему добра. Или зла. Пред ним был изощрённый садист, ставящий эксперимент, бездушный, безэмоциональный. Как все кого он узнал позднее, каким стал сам.
Тогда появление Арнима Золы, Барнс воспринял как предательство. И, та, что заботливо протёрла пот со лба, поднесла воды, успокоила прикосновением, должна была лететь в эту бездну вместе с ним. Злость заставила Баки потянулся к её волосам, рискуя упасть, но вместо убийства, он попрощался с собственной жизнью, почувствовав укол в районе плеча. Было уже неважно суждено ли сердцу Джеймса Барнса перекачивать кровь, больше он сам себе не принадлежит. И если бы ему дали выбор, он предпочёл бы смерть подобной жизни.
Вспышка.
Вера, что его отряд, всё-таки придёт за ним, таяла с каждым днём, и по мере того как неспешно текло время, он восстанавливался, а значит подходил срок обнуления. Та "измученная", рассказала для чего нужна была эта процедура, хотя, наверное, ей и нельзя было этого делать. Так же поведала, что агентам и врачам Гидры, был отдан приказ, не причинять вреда физическому здоровью Барнса. Пыталась воззвать к нему, убедить ничего не предпринимать, убеждала, что он в безопасности, делая вид, что важнее его благополучия, ничего нет.
Вспышка.
Прямо перед днём "икс", пытаясь бежать, он развалил к чертям их первый концепт бионической руки, но невзирая ни на что, был стёрт.
Вспышка
После первой процедуры парень словно прозрел, хотя на самом деле ослеп с концами. Гидра стала всем, ради чего стоило бороться.
Первой фазой внушения стало именно это, ему подарили семью. Вспышка. После, посеяли мысль о том, что он без них никто. И...
Джеймс всё прекрасно помнил, кроме деталей, вроде бы воспоминания были снова при нём, но в них всё ещё присутствовали огромные дыры, некоторые попросту не хотелось заполнять. Как бы не было жаль, намеренно забывать или вовсе не воспроизводить в памяти какие-то моменты. Ведь память -  то за что он боролся на смерть, последние годы. Хотя жалость это не совсем то, а если быть точнее...совсем не то.
- «...» возможностью возвращения Стива «...»
Он реагировал на это имя словно на маяк. И даже если бы оборудования, о котором говорила сначала Шерон, теперь Нат, не было там, они должны были проверить. Если есть хоть крошечная возможность, за неё надо хвататься, ведь больше не за что. Оставлять всё как есть? Это не в правилах Капитана Америки, кто бы этот костюм сейчас не носил.
Уловив, что Наташа пытается разглядеть в его глазах что-то очень личное, мужчина моргнул и переведя взгляд на руки, якобы для большей концентрации, продолжил слушать Вдову.
Барнс знал что такое внушение, даже когда ты находишься под чьим-то влиянием, ты продолжаешь чувствовать, видеть и слышать, манипуляторы тоже люди и совершают ошибки. Не важно, что после того как внушение заканчивается, есть только то что тебе оставили, вся информация повторно дублируется где-то на подкорке, тоненьким почерком едва заметными чернилами, её нужно распознать. Потому он оставлял возможность, что слова Шерон правда, просочившаяся случайно в её разум. Ведь никто...по крайней мере он сам, не спрашивал с чего она взяла, что Стива можно вернуть.
-Осборн тот ещё параноик. Он всегда ждёт нас, Наташа - Мужчина задумался, тщательно прокручивая все слова Нат в голове, -но если это поможет выставить Фьюри, немедленно собираемся - он попытался разрядить обстановку. Ну...как умел. Паршиво умел. Он ещё многое хотел сказать на счёт её "могу пойти одна", но тишину за дверью прорезал приглушённый мужской голос. Джеймс прослушал о чём говорил незваный гость за дверью, потому что внимательно вглядывался в глаза Романофф, тебе ведь удобно что он пришёл? Так ловко ты пользуешься возможностью, не договорить...
Примечательно, оба замерли на своих местах и не проронили ни слова, будто боялись, что их застукают.
Барнс уже и правда был готов ответить коротким-коронным "не сегодня", на последнюю реплику Бартона, но в этот момент отвлёкся на Наташу, и в недоумении, разве что рот не открыл...
- Дружище, я зайду?
Вот теперь определённо нужно было что-то ответить, и срочно. Клинт ведь разнесёт на весь дом "Чёрная Вдова в компании Зимнего Солдата. Наверху. Сенсация. Спешите увидеть собственными глазами.",  Бартон же им и кольца обручальные купит и поженит в тот же день. А если допустить на мгновение, что у него не настолько затуманен рассудок, то он может догадаться, что они куда-то собрались. Что было ещё более неуместно.
В глазах Наташи он не увидел и капли протеста, но всё что он успел сказать до того как Хоукай вошёл, было короткое-усталое:
-Клинт не... - Пьяная улыбка которого растянулась ещё шире и он тут же захлопнул дверь, так и не пройдя внутрь.
-Догнать его что ли...- вслух подумал Джеймс. - Нам похоже не стоит утруждать себя и оповещать всех о нашей миссии. - поспешно раскрыв гардеробную, продолжал говорить Барнс. Он не поддерживал конспирации Фьюри и предпочитал ничего не скрывать от Мстителей, кто станет спорить, если Баки захочет отправится в одиночку? Правильно. Ни один из них. - И твой друг со всем справится?  - выкидывая на кровать пару пистолетов, и несколько магнитных дисков, из шкафа, Барнс наконец задержал свой взгляд на лице Чёрной Вдовы.

Отредактировано James Barnes (2016-07-06 08:01:52)

+4

6

Ему достаточно просто назвать ее «Наташа», и отзвук голоса Барнса начинает, как раскаленная кочерга, ворошить в памяти Романофф все то, что ей когда-то хотелось отчаянно забыть. Уроженец американских берегов слишком много времени провел, работая на советское правительство, а после и на Гидру, внушавшую ему ложные воспоминания, чтобы русский язык срывался с его уст так же ровно и гладко, как он должен был звучать у человека, чувствовавшего себя по-настоящему русским. Несвойственная американцам мягкость шипящих превращает ее имя в голосе Джеймса в какой-то странный доверительный маячок. Так кажется, ее звали родные. На-та-ш-ш-ша, это не карамелька гремит во рту, не стучит дождь по железному карнизу. Так пенный прибой набегает на каменистый берег Ялты в рассветный час, когда все туристы еще сладко спят и не спешат устраивать драки за лежаки. Романофф – куда привычнее для нее, Фьюри первое время любил сравнивать ее с русской водкой, постоянно борющейся за популярность со Столичной на полках американских магазинов. Агент Романофф – позывной для работы, хлесткий, такой, как она сама, заставляющий мобилизироваться, не дающий забывать о том, кто она и для чего вообще в этот мир пришла. Воевать. Больше ничего не умеет. Когда-то умела. Иногда пронзительно тянет мышцу под левым коленом, она когда-то порвала ее, пытаясь отрепетировать экзаменационное выступление, Иван Петрович хотел оставить ее в больнице, но тогда помогла Ася, которая раздобыла через своих знакомых чудодейственные уколы, и Наташа, ее девочка пухлощекая, смогла выступить так, чтобы доказать, она не из простого пресного теста. Романова. Фамилия, за которую в Красной России можно было поплатиться свободой, если бы кто-то доказал твою связь с монаршей династией, но после звучавшая громко и свободно, с привилегиями в Москве. Дочь Романова. Ивана Петровича? Да-да того самого. Нат. Привычное для американцев сокращение. Короткое, крепкое, как орех, даром, что пишется по-другому. И снова подходило, даже куда больше, чем более редкое, но все же используемое «Таша» из уст тех, для кого «Наташа» было слишком длинным. Романофф допускала любое обращение в свой адрес, даже безликую «Вдову», на которую по-прежнему отзывалась уже давно без первичной дрожи, когда это имя стало для нее не только кодовым, но и реальным. И только когда Джеймс снова называл ее «Наташа», она, против своей воли, отводила глаза, чтобы не выдать всю ту сумятицу противоречивых чувств, что можно было разглядеть, наверное, только во внутренних уголках ее глаз.
Она чуть слышно хмыкает, чуть вздрагивают плечи, давая понять Барнсу, что его шутка пришлась очень в кассу, пусть даже он не до конца сам в ней уверен. Пожалуй, из всех Мстителей, только Романофф и осталась, принимающая Фьюри зачастую не как главу огромной организации, владеющей огромной силой, а как ворчливого старика, из тех, кто на выходные ездят к Великим озерам на рыбалку, и только на половине пути вспоминают, что забыли все снасти в гараже. Однако, вторжение Бартона, коего было уже не остановить, вынудило Наташу и Джеймса замереть на своих местах. Нат только усмешку с губ вытирать не спешила, особенно, встретившись с Клинтом взглядом. Что творилось в голове у Хоукая уже минут через пять окажется у него на языке, тем самым, играя Барнсу и Романофф на руку. Джеймс, впрочем, как показалось, наташиного энтузиазма не разделял. Как только за Клинтом закрылась дверь, Барнс принялся собираться, не спешно, а в привычном режиме, но размышлял он вслух не о предстоящем деле, а о том, какие теперь пойдут разговоры внизу.
- Ты знаешь Клинта, - глухо говорит она, чуть поведя плечами и отводя взгляд от всего того арсенала, коим решил запастись Барнс, - он сейчас нагонит тумана таинственности, добавив пару собственно-придуманных деталей, мол, сидела я тут в простынку завернута, а ты едва успел штанишки подтянуть. – Скользнув ладонями по собственным коленям, будто несуществующие пылинки стряхивала, Нат поднялась на ноги шумно выдыхая сквозь зубы, не сдерживая легкий и несколько беспечный смешок. – Остальные отмахнутся от этой сказочки, но до утра, - пронзительный зеленый взгляд ее глаз скользнул по часам, стоявшим на прикроватной тумбочке Барнса, - до утра нас потревожить никто не рискнет, а ну как правду Хоукай выдавал. Так что завтра утром мы еще и спасибо ему должны будем сказать.
Их возвращение с задания не было для Нат чем-то недостижимым, говорила она об этом буднично, хотя уже давно привыкла к мысли, что любое следующее задание может стать последним. Вот только если думать об этом всякий раз, как выходишь из дома, можно и с ума сойти, а ей, переживавшей не одну мозговую встряску, хотелось этого меньше всего, от того она и научилась, наверное, проще относиться к собственной работе, но исключительно в плане восприятия, не ответственности. Вот сейчас, например, она понятия не имела, что или кто ждет их на базе М.О.Л.О.Т.а, но понимала, что ковровую дорожку перед ними не расстелют, равно как и хлеб-соль на вышитом рушнике не подадут, однако, могла совершенно спокойно размышлять о том, как завтра утром она с удовольствием бы полакомилась французскими тостами и тем дивным кофе, который Фалькон привез откуда-то с Кубы.
- Думаю, мы можем смело убираться отсюда, Джеймс, - голос ее звучит синхронно с тихими шагами, замирающими только у двери, когда Нат приоткрывает ту и осторожно выглядывает в коридор. В нем никого, с первого этажа слышится голос Бартона, тот приглушен, словно они сейчас в «правду или вызов» играют, но уже через минуту слышится какой-то комментарий Фьюри, а после него и дружный смех. Дверь открывается шире, и Наташа, бросив через плечо взгляд на Барнса и убедившись, что долго себя ждать он не заставит, выходит, но направляется не по основной лестнице вниз, а по той, что ведет к гаражу. Свет там загорается не сразу, будто где-то замыкает контакт, и длинные лампы, которые принято называть «дневного света» слепят в первую секунду, вынуждая зажмуриться. Весь наземный транспорт Мстителей здесь, никто уже не двинется из дома в эту ночь, почти никто. Ловкая рука Наташи приводит в действие рычаг, отвечающий за открытие двери гаража, та поддается послушнее, чем свет минуту назад, разве что дребезжит немного. Гулкие шаги Барнса раздаются позади нее в тот момент, когда Наташа уже замерла между низким черным шевроле, отписанным с барского плеча Фьюри и мотоциклом с небольшим алым пауком, которого Уилсон нарисовал ей прямехонько на выхлопной трубе, будто не могла решить, на чем удобнее будет ехать, и логика говорит о том, что на машине будет куда как тише. Она слегка наклоняется и достает ключи, хранившиеся над передним правым колесом. Привыкшая во всем перехватывать лидерство, сейчас Нат, с ловкостью достойной любой бывшей балерины, поворачивается вокруг своей оси, параллельно с этим обходя шеви спереди, и бросает в руки Барнсу брелок, даже не сомневаясь в том, что он поймает. Усаживаясь на пассажирское сидение, она привычно забрасывает ноги на приборную панель и проверяет левый браслет, тот чуть заметно щелкает, будто недоволен тем, что именно его решили проверить, даруя своей хозяйке легкий электрический разряд, вызвавший на лице Наташи легкое подобие улыбки.
- До рассвета еще пять часов, Джеймс, - говорит она, когда и Барнс усаживается в машину, - мы все успеем.

+4

7

Джеймс, правда, знал Клинта - жёсткого, готового на всё ради своей семьи, друзей, людей в принципе; мужчину сражающегося за правду. Клинта Бартона - человека дела. А вот такого, весельчака и иногда болвана, порою не понимал, как минимум. Ибо в такие моменты между ними случалось, что-то вроде диалогов, где реплики Барнса заменялись тугим молчанием, человека недоумевающего, что ответить в тот или иной раз. Не потому что он не умел съязвить, причина была в том, что всё чаще не понимал когда это уместно, что-то в голове солдата явно замкнуло, что-то отвечающее за чувство юмора и тягу к пьяным посиделкам.
Посему, он ещё добрых тридцать секунд, вглядывался в черты лица Нат, когда та пыталась отшутиться, на тему, как же Сололиный Глаз выделиться на этот раз. И как будто бы ничего в ней не шелохнулось, как будто бы...
Мысль, не покидавшая Джеймса всё это время - вернуться, на каких-то шестьдесят лет назад, и заставить её всё это бросить. Увезти далеко-далеко, посадить под замок, если потребуется. Только бы она осталась той, кого мужчина увидел впервые. Девушку лет восемнадцати, на первый взгляд, ту, в чьих глазах горел огонь, который она, тогда ещё только училась скрывать. Вернуться и оттолкнуть от себя, ведь кажется, не только ради СССР Чёрная Вдова оставалась в красной комнате... А может и вовсе не ради союза, он начинает путаться в ней снова, как тогда.
"Джеймс", она единственная кто произносит его имя с тщательно скрываемым надрывом. Не Баки, короткое, то, что на поверхности, пускай лишь для друзей. А Джеймс, как называла его мать, укладывая своё сокровище в кровать, как всего пару лет называла сестра, шипя и не выговаривая половину букв правда, так как называл отец. Он всех их потерял, всех кто звал его так, не иначе проклятье, только вот не на имени, а на нём самом. Тучей чёрной весящей над Джеймсом Бьюкененом Барнсом, поглотившим солдата - выплюнув холодное, безэмоциональное оружие. Зимний Солдат, всё сходилось, это не местность дала ему имя, он был неосторожно вылеплен таким же холодным, как Россия.
Нат только делает несколько шагов по направлению к двери, а Баки уже нагоняет её, ему не терпится убраться отсюда. Она подобрала точный эпитет, убраться, как будто бы они не осели на месте, а снова в бегах, то здесь, то там. Убежать от людей, которым не хочет портить отдых, да что там отдых - жизнь. Вдруг словно точечные уколы по всему телу, правда отзывается в подсознании, ему было намного проще быть одному. Барнс ступает ровно по её следам, шаг, другой, словно тень Наташи, преданный пёс, готовый в любой момент кинуться на обидчика.
Яркий свет, загоревшийся по мановению руки Нат, слепит глаза, привыкшие к полумраку комнаты.
Он хочет шикнуть на лампы, издающие на самом деле еле слышный, но кажется разносящийся на всю округу скрипящей звук нагрева, лишь бы они замолчали, не выдавали присутствие двоих в помещении.
Джеймс не удивляется, когда в него летят ключи и рывком поймав, крутит их несколько секунд в руке, затем нажимает на брелок. Наташа тот час запрыгивает в машину, а он тратит ещё мгновение на раздумья, будто бы сомневается хорошая ли это затея, после чего обходит шевроле и садиться за руль. Мужчина с осуждением смотрит на ноги Натальи, закинутые на приборную панель, пока машина готовиться тронутся с места. И если бы они могли позволить себе другую жизнь, наверное, именно сейчас Джеймс произносил бы речь о том, как не стоит относиться к авто.
К сожалению, они здесь и сейчас те, кто они есть. А может к счастью, не их счастью конечно, а тех, чьи жизни они уже успели спасти. И есть надежда, что могут спасти ещё столько же.
Она слишком часто называет его Джеймсом, режет по живому; он привык, что его все Барнсом называют, крошечный круг - Баки. А те, кто совсем не знают, липким, колючим, заставляющим ожесточатся против воли "Зимний Солдат". Джеймс же, это - было что-то далёкое, частичка другого мира. А для нее, будто привилегия. Их пароль он ей - Наташа. Она ему - Джеймс. Позывной, услышав который, каждый раз, оба на миг застывают словно статуи. Это пробуждало их общие воспоминания, превращало его в оголённый нерв. И стоило мыслям прекратить свой хоровод, а она снова это - Джеймс, и всё по новой. Только не сорваться, не причинить больше боли. Он не знал почему, возможно даже не хотел, что-то вспоминать, но до сих пор чувствовал вину. Рядом с ней в такой обстановке все прожитые года превращались в пепел, сдуй который, останутся только осколки прошлого, те, что теперь намертво отлиты из свинца.
Ему было горько осознавать, что ни разу ещё она не затронула этой темы всерьез, но сам Джеймс ни за что не станет спрашивать. Всё потому что хотел бы уберечь, хотел бы, что бы его вовсе не было в её жизни. Да и что ему нужно было спросить? Причинил ли я тебе достаточно боли? Сколько ты ещё выдержишь? А вдруг пуленепробиваемая стена рухнет в этот раз? Барнс не представлял, чем сможет помочь в такой ситуации, он надо признать, никогда не был плюшевым мишкой. Так, постоит рядом столбом, думая, что так легче станет. А прикоснуться, слова подобрать... что бы уметь это, нужны живые эмоции. Те, что он растерял и сейчас бережно по крупицам собирает.
Право, мужчина не оставлял возможности, что для него всё происходившее тогда, имело, куда большую значимость. Вот чего он действительно не хотел бы услышать тихо сорвавшимся с её губ.
<...> - мы все успеем. - успокаивает Наташа.
-В этом нет сомнений. - он выруливает из гаража и ещё долго петляет по шоссе.
Осборн забирается в самую задницу мира, прячется, не иначе, будто боится чего-то. Впрочем недооценив врага можно лишиться головы, а желания побыстрее познакомиться с костлявой, у Джеймса никогда не возникало. Он предпочитал быть вооружённым до зубов, и речь сейчас шла не о средневековых капсулах смерти агентов работавших на Гидру. Впрочем ему таких никогда не доставалось, слишком ценное приобретение, что бы давать ему право выбора. Запрограммированная машина, которая во что бы то ни стало, вернётся домой. Один из тех приказов, которые не нарушишь, чего бы ты не хотел на самом деле, тебе не позволят.
В любом случае, даже без программы в голове, он был полностью уверен в себе, не без стараний Романофф к слову.
Когда тебя рвут на части, вкладывают инородные воспоминания, калечат тело и душу, перестаёшь быть человеком. Но если тебя возвращают обратно... воспоминания о Стиве мельком проносятся в подсознании. Гильзы от пуль падают на асфальт в мыслях, наяву же поверхность руля протестующе скрепит. Единственное в чём Джеймс уверен сейчас - они с Нат делают всё правильно. По другому не получается, есть такие вещи, ради которых стоит ставить на кон свои жизни.
Он останавливается в лесу метров шестьсот от той самой базы М.О.Л.О.Т.а, и выйдя из машины облокачивается о капот.
-Дальше соваться с машиной не стоит. - куда-то в даль, спокойно произносит Барнс. - Идём. - он знает Наташе не нужно повторять несколько раз, чисто теоретически, выполняя они задания порознь, Чёрная Вдова давно была бы внутри, сомнений не было. У неё выходит, это намного лучше. Всё таки шпионаж - это её конёк.
Уверенно ориентируясь, они знают куда им направляться.
-Охрана по периметру, - Зимний Солдат указывает на фонари и мелькающие на земле тени. - Четыре поста и двое патрульных с этой стороны. Нет сомнений, мы найдём, если не то что ищем, то определённо что-то интересное. - сейчас он больше не неприступная скала, наконец Джеймс снова в деле. Для него и пара дней слишком долгая отсидка. Не привыкший работать в команде, раньше, сейчас он даже рад что рядом с ним всегда кто-то был. Люди которых он знал, те кому Барнс доверял.

+3

8

Когда ночь остынет как чашка забытого кофе,
Сомнется как простынь дешевых гостиниц к утру,
Когда ты уставший уткнешься мне в руки и спросишь,
Что сделаю ради тебя? ©

Она старается смотреть в сторону: в окно, прямо перед собой, на ускользающую дорогу. Шеви движется почти неслышно, спасибо отличному глушителю. Машина настолько низкая, что со стороны может показаться, будто на и вовсе стелется по земле, как натуральная тень. Маскировка – утверждал Фьюри, понты – свято верила сама Наташа. Романофф даже покрутила радио, но выключила то уже через минуту, понимая, что лишний шум им обоим сейчас попросту не нужен, В общем, Вдова делала все, лишь бы не смотреть сейчас на сосредоточенный профиль Барнса, но снова и снова возвращалась к нему взглядом, отворачиваясь ровно за секунду до того, как понимала, сейчас он посмотрит на нее в ответ, и тогда оторваться будет практически невозможно. Он уже давно не Зимний Солдат. Хотя что такое год по меркам всего того, что они уже пережили. В неуловимо проскальзывает тот самый Барнс, который приходил к ней ночами в Красной комнате в те счастливые для нее дни, когда он должен был отправляться на задания, вместо того, чтобы снова ночевать в криокамере. Среди множества секретов, что хранило ее сознание, был один, такой, который она и от себя самой скрывала за семью печатями. Однажды она пробралась в тот сектор, где Барнс «спал» между миссиями. Ей почудилось, что она уже переживала нечто подобное, когда видела закрытую крышку гроба Алексея. Будто землю выбили из-под ног, вынуждая замереть, как вкопанной, не понимая искренне того, что происходит вокруг. Ее там и нашли наутро. Без чувств. Отправили в лазарет, а после наказали, да так, что у нее после усиленных тренировок было сломано три ребра и дышать она могла через раз. Никаких романтических посылов, навроде того, что мы будем счастливы и умрем в один день. Ему не довелось узнать ее такой, какой она была до службы, ей не посчастливилось понять его настоящую американскую сущность, от которой, казалось, тогда даже улыбки не осталось. Но они виделись снова и снова, когда Нат почувствовала, там, где после Алексея осталась огромная дыра, снова затеплилось странное чувство. Если бы кто-то ей тогда хоть немного рассказал о том, что их ждет дальше, она бы кивнула, поверила, потому что предполагала подобный исход. Теперь же, все пережитое казалось ей чем-то невероятным, ведь они сумели найти друг друга, после стольких испытаний, такой боли, когда память вырывали из головы огромными пластами, они все так же отводили глаза в последний момент, избегая прямого взгляда. Она, потому что боялась снова потерять голову, он…почему он так делал, Наташа сказать не могла. И спросить не могла. Любовь для детей, кажется, так? А что оставалось им? Кроме крепкого товарищеского плеча? Слишком много вопросов, ответы на которые ее интересовали и пугали одновременно.
Женщина лишь поджимает полные губы, аккуратно спускает ноги с приборной панели и чуть прищуривается в тот момент, когда машина, съехав с основной дороги, наконец, тормозит. Подошвы ее тяжелых, но удобных ботинок не вязнут во влажной земле, лишь мягко пружинят. Интересно, а существуют ли на свете условия, к которым их бы не готовили, ни в Красной комнате, ни позже в Щ.И.Т.е? Если такие и существуют, то знать она о них совсем не хотела. Вероятно, в пять раз хуже ада, того, где они оба бывали и не раз. Наташа не говорит ни слова, она вообще по душам не умеет. Иногда очень хочет, но губы тогда, чудится, будто запечатаны, а все слова, что удается выдрать с языка, превращаются в стекляшки, такие безжизненные и холодные, что можно крошить и в коктейли добавлять. Она ведь даже улыбается исключительно тогда, когда считает это нужным. И ее уже не переделать, не нацепить на нее нежное лиловое платье, передник, не вручить в руки поднос с воскресным сахарным печеньем, не пустить вокруг нее пару довольных ребятишек, радующихся, что папа пораньше пришел с работы и теперь может с ними вдоволь поиграть, пока мама занята обедом. Это будущее было для нее таким же невозможным, как и пуанты, на которые она не становилась уже очень много лет, но которые бережно хранились в небольшой бархатной коробке среди ее немногочисленных личных вещей. Бежевые, изрядно поношенные. На самом дне стакана едва заметные бурые пятна крови. Не от убийства, кровь ее собственная, от многочисленных репетиций и мозолей. Она тогда казалась натуральным кошмаром. Святая девичья наивность.
- Знаешь, - наконец нарушает она свое молчание, после того, как следом за словами Барнса проследила взглядом за охраной периметра. Не самая серьезная, к слову сказать. Где-то в подсознании мелькнула мысль о том, что это даже слишком просто. Будто их здесь ждут, даром что ковровую дорожку не расстелили и приглашающий плакат не повесили с указателем входа. Но внутренний голос сейчас куда больше напоминал паранойю, и Нат решила попросту отмахнуться от него, возвращаясь к начатому ей же разговору. – Со мной совсем нельзя ходить в походы. – Деревья, обступившие базу Осборна, навевали десяток не самых приятных воспоминаний, но хотя бы снега по колено не было вокруг, успокаивала себя внезапно разволновавшаяся Романофф. – Ты же помнишь Сибирь. Последний раз мы ходили в поход с девочками из Красной комнаты. Должны были пройти довольно длинный путь по снегу, без особого снаряжения командой из пятнадцати человек. Вот только еды было на одного человека. И делиться никто не собирался. Я дошла.
Легкой тенью Нат замерла у одного из столбов ограды, почувствовав скорее по запаху, что тот под напряжением. Она закрыла глаза и досчитала до восьми, ровно столько шагов потребовалось ближайшему охраннику, чтобы скрыться за кучей какого-то малопонятного мусора, после чего раздался тихий щелчок. Вдова отключила защиту забора и три ближайшие к ним камеры, чтобы сразу не вызывать панику. С ловкостью заправской мартышки она перемахнула через забор, дождавшись уже за ним Барнса, и указала на вход, от которого только что отошел охранник. Еще трое были на сторожевых вышках, но все они, как по заказу, смотрели в противоположные стороны. Раздался знакомый звук – включилось электричество, пущенное по забору. Все же работают, мысленно убеждала себя Нат, все еще сомневающаяся в том, что здесь происходит.
- Я беру этих двоих. Так будет тише, а потом догоню тебя внутри.
Она не оглядывалась. Никогда не оглядывалась, еще с самого детства, когда догорал ее дом в Сталинграде. Дом, в котором оставалась ее мать. Когда уходила с кладбища, на котором хоронили Алексея. Когда снова и снова покидала Советы. Она даже когда из дома выходила, никогда не оглядывалась, как делают это нормальные люди, проверяя не оставили ли утюг включенным. Но сейчас она не оглядывалась лишь по той причине, что доверяла Барнсу, как самому себе и знала прекрасно, за ним нет никакой нужды проверять, он все сделает в лучшем виде, даже, если не послушает ее советов. Но вот грузно опускается на землю первое мужское тело, обездвиженное электрическим разрядом, а за ним и второе, ровно через секунду после пронзительного щелчка, в который стараниями глушителя превратился выстрел. Нат не спешит, но и рвется со всех ног в темноту незнакомых ей коридоров, она движется на звук драки, достаточный, чтобы привести ее к тому коридору, который выбрал для своего маршрута Джеймс.

Я отвечу - умру. ©

+3


Вы здесь » yellowcross » NEVERLAND ~ архив отыгрышей » Run To Me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC