yellowcross

Объявление

Гостевая Сюжет
Занятые роли FAQ
Шаблон анкеты Акции
Сборникамс

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Блог. Выпуск #110 (new)

» новость #1. О том, что упрощенный прием открыт для всех-всех-всех вплоть до 21 мая.






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » NEVERLAND ~ архив отыгрышей » quit that unneeded speech


quit that unneeded speech

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

quit that unneeded speech
Lyna Mahariel ~ Jason Todd

http://66.media.tumblr.com/c39a92d9bc15cf060d80f7bb454ae415/tumblr_nsql6v3Ry21s96haoo5_250.gif

http://funkyimg.com/i/2dshz.gif

http://67.media.tumblr.com/3685ff8863ea5bfb18a6bfd0cf16f103/tumblr_nsql6v3Ry21s96haoo1_250.gif

http://funkyimg.com/i/2dshy.gif


Ocean Jet – Beat Me
[audio]http://pleer.net/tracks/12169992JWKu[/audio]

http://sh.uploads.ru/EvJZC.png

Лигу Убийц давно возглавляет не Ра'с аль Гул и в ней новые порядки, новые стремления, которые в сущности всегда остаются старыми. Например, из Лиги не уходят. А те немногие у кого это вышло сделать предпочитают остаток жизни провести ниже травы и тише воды. Но иногда приходится забыть о собственной безопасности для того, чтобы попросить помощи перед лицом еще более страшной угрозы.

+1

2

Холодные вершины уже столько лет назад оставили ее сны и мысль о том, что когда-нибудь ей предстоит вернуться сюда казалась по меньшей мере абсурдной. Но в жизни таится столько абсурда, что иногда возможно даже самое невероятное - так, маленькая девчонка из долийского клана, дурачащаяся со своим лучшим другом, вряд ли могла помыслить о том, что Боги так посмеются над ней, вытолкнув за пределы родного мира, дозволив пережить столько всего, чтобы в итоге отнять то немногое, что было. Она была еще далеко не стара, по эльфийским меркам так точно, но чувствовала себя старухой больше, чем Asha'bellanar, может быть она ею в некотором мере и стала, ведь что значит юное лицо, пусть и с сетью морщинок, когда внутри осталось лишь пепелище?

Она оступается, но быстро перескакивает на более надежный участок земли, прежде чем ее спутник, чей сочувствующий взгляд она ощущала всю дорогу, помог бы ей. Лина не испытывает благодарности за то, что он дал возможность сбежать от обезумевшей женщины, что хотела использовать ее возможности в своих целях, ведь Дик сделал это тоже не бескорыстно. Но их цели совпадали и Махариэль считала своим долгом отомстить и положить конец тому безумию, что забрало ее близких. Кажется, что после смерти своих детей невозможно почувствовать ничего. Но сейчас Махариэль чувствовала: страх.

— Когда я покинула Лигу Джейсон уже... изменился. Теперь же, когда прошло столько лет, он и вовсе может повелеть убить нас сразу как увидит. - обернулась она, говоря это удивительно ровным тоном для той, кто никак не могла унять тревогу от скорой встречи с человеком, который так и остался для нее единственным во многих смыслах.

— Возможно, - Дик выпрямляется и прикладывает ладонь козырьком к глазам, защищаясь от солнца, чтобы взглянуть сколько им осталось до вершины по этой извилистой и почти неприметной тропе, - Но даже он должен понять, что Барбару лучше остановить сейчас. Надеюсь, мы успеем прожить достаточно долго, чтобы ему это сказать, - мужчина весело фыркает, словно он отправлялся на встречу не с главой Лиги Убийц, а посидеть со старым другом с парой стаканов пива и направляется дальше, - Без тебя у меня не было бы и такого шанса.

Лина хотела бы разделить оптимизм своего спутника, но у нее не получалось. Так же как не выходило даже примерно представить какой Джейсон сейчас. Без малейшего голоса совести, к которому, впрочем, на исходе ее третьего года в Лиге он уже и не прислушивался, лишь злился, когда она поднимала раздражающие его темы в разговоре, кто предстанет перед ней? Втайне боясь признаться самой себе, Махариэль кажется все-таки знала ответ: второй Ра'с аль Гул. Может быть даже хуже, чем первый. Считается, что власть развращает людей, но власть, которая была нужна Джейсону для достижения своих может быть и хороших когда-то планов, требовала гораздо большего. И если предыдущий лидер Лиги пусть и был сумасшедшим фанатиком, поглощенным своими идеями, кажется все же умел справляться с этим грузом (хотя он все же был сумасшедшим, верно?). Что ж, его воспитание Джейсона вышло даже лучше, чем было запланировано.

— Ты в порядке?

Махариэль поднимает взгляд и видит озабоченное лицо Дика, лишь затем понимая, что остановилась и вцепилась пальцами в грубый камень, чтобы не упасть. В голове бессистемно всплывали картинки и мысли, будто в сломанном телевизоре помехи, так что ей потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки.

— Она хотела высвободить запертую во мне энергию, направлять ее. Теперь иногда... голова лопается, - тяжело выдохнула она и все-таки воспользовалась протянутой рукой, опираясь и позволяя некоторое время вести себя по тропе, пока не почувствовала достаточно уверенности, чтобы дальше идти самой.

Дик без возражений убирает руку и кивает, когда это случается. Он забрал её из плена полубезумную от потерь и пыток, накаченную какой-то гадостью для большей внушаемости и меньшей проблемности. Прошло несколько недель прежде чем Лина вообще заговорила осознанно. Но даже несмотря на доброту к себе, выполнение просьбы Дика было для неё нелегким испытанием. Он уже много времени пытался поговорить с Джейсоном, который все так же находился во Главе Лиги и преследовал собственные цели, не особо желая слушать кого-то кроме себя, но Дик справедливо полагал, что Лига могла быть ценным ресурсом в той борьбе, что он начал и поддерживал. Это так, но Махариэль не желала иметь никаких дел с этой частью своего прошлого, оставшуюся в памяти тёмным пятном, несмотря на то, что она была тогда рядом с единственным, кто был ей дорог во всем мире, но с каждым месяцем отдалялся и изменялся. Может быть ей как верной соратнице следовало остаться с ним, но сама она так не считала, когда бежала, а сейчас справедливо полагала, что это ничего бы не изменило. Раньше, когда они были молоды и беспросветно влюблены, может быть... может быть ей следовало настоять, поставить ультиматум, но теперь все это не имело значения. В конце концов, если он и захочет убить ее вряд ли Лина сможет защитить себя, а теперь ей не для кого было это делать.

— Я не позволю обойтись с тобой дурно, - твердо произносит Дик, и она мгновением позже него понимает в чем причина такого заявления и странной твердости и уверенности мужчины, который встал рядом так, как будто желая защитить уже сейчас.

— Я могу за себя постоять, - холодно отозвалась она, обходя неожиданного заступника и скидывая капюшон, проходя навстречу нескольким фигурам в темных одеждах Лиги - конечно вероятность того, что кто-то из них мог бы узнать ее, а может даже и в принципе знать, была почти смехотворна, но если так суждено, то Лина хотела прийти в Эт Альтебан как свободный человек, а не загнанной обстоятельствами в угол соплячкой, - Ваш лидер не желает тратить свое время на него. Но он потратит его на меня. Передайте ему эти слова: "andaran atish’an". - невольно Маахриэль коротко усмехается - это было приветствием на ее языке, которое на слух Джейсон вполне мог помнить, да и вообще эльфийскую речь нетрудно узнать, вот только дословно сказанное ею означало нахождение в мирном городе, что меньше всего подходит этому месту, - Мы не причиним проблем: если врата города останутся закрытыми, то на этот раз мы уйдем и больше не вернемся.

Убийцы молчаливыми кляксами на снегу исчезают так же быстро, как и возникли, позволяя путникам продолжить свой путь по тропе вверх.

— Больше не вернемся, ха? - переспрашивает мужчина, когда они остались одни.

— Я думала, что я твой последний шанс.

Лина не уводит Дика в сторону за собой, чтобы они прошли через систему небольших пещер насквозь вновь наружу, а оттуда – немного дальше вновь по снегу, оказываясь в итоге у нового свода, доступ в который преграждали огромные и массивные врата. Дик уже видел их и не раз, поэтому он лишь вздыхает, обнаружив, что ворота в святая святых Лиги Убийц все так же закрыты. А Махариэль размышляет не слишком ли смелой она была, полагая, что сказанных слов будет достаточно, чтобы привлечь внимание. Она скользит взглядом по уже позабывшимся, но все равно знакомым местам и сдерживает внезапно пришедшую в голову мысль, что прийти сюда было ошибкой на кончике языка.

К тому же ровно в эту секунду ворота приходят в движение, раскрываясь ненамного, чтобы пропустить своих нежеланных и неприятных гостей в их лице. Это сейчас Махариэль есть с чем сравнивать скрытый город - раньше, когда она уже позабыла детали, эльфийка видела мультфильм об Алладине, в котором был арабская Аграба, тогда она подумала, что они должно быть похожи, но Лина ошибалась - пусть Эт Альтебан и был восточным городом, но в его архитектуре была неповторимая утонченность древности, а также холод смерти, тоже свойственный древним вещам. Пока они шли к площади под конвоем все таких же молчащих убийц в черных одеждах, среди которых некогда была и она, Лина осматривалась, удивляясь тому, что место, казавшееся ей двадцать лет назад клетью, давящей на нее, выглядит не так ужасно, как в воспоминаниях.

— Раньше, как ты понимаешь, здесь была статуя Ра'с аль Гула, - указывает женщина, когда стал виден исполинский шар-глобус на площади, к которой они приближались, нисколько не смущаясь их провожатых, словно тех и не было вовсе, а она проводила Дику экскурсию, - Демон держал над головой сияющий шар, может быть этим он желал символизировать новую жизнь, которую принесет в мир, как считал сам. Выглядело впечатляюще. Джейсон смел ее довольно скоро, хотя смысл особо не изменился. Но я тогда еще подумала, что все не так плохо: в конце концов, он же не себе статую воздвиг, - она коротко улыбается, словно позабавленная, но в сущности просто пыталась отвлечь мечущиеся мысли и немеющие конечности - все ее существо понимало, что уже нет возможности отступить и что ни последует за этой встречей, ей придется встретиться с Джейсоном лицом к лицу: прятаться больше негде.

0

3

Когда ты молод, кажется, что тебе принадлежит все время мира - тебе не страшно, что будет дальше, и сам временной поток словно заражается твоей беспечностью: не торопится и даёт возможность быть неосторожным. Но когда ты прожил уже половину жизни - твой взгляд на мир меняется, а вместе с этим ускоряет свой бег и отведённое тебе время.
Джейсон так и не научился быть склонным к пространным философским рассуждениям о причинах и следствиях бытия, коими страдал его предшественник, но вот понимать некоторые вещи, о которых говорил Демон, теперь мог. И основная из этих вещей - используй время с пользой. И действительно, даже вечностью, дарованной Ямой Лазаря - а если точнее, то Колодцем Греха - нужно было верно распорядиться; Тодд был уверен, что он все делает верно.
Тысячелетия правления Раса привели Лигу к расцвету, сделали ей имя и научили окружающих бояться одного упоминания черных теней. Джейсон же за двадцать лет сделал то, чего не сделал Демон - заставил бояться Лиги не только простых людей, но и тех, кто сам обычно держит окружающих в страхе - сейчас, когда мир за пределами Эт Альтебана как никогда быстро катился в бездну, под подошвой Тодда лежал весь преступный мир.
Но вот беда, все эти достижения ничего не значили, когда подполье не может поднять головы из-за одной сумасшедшей суки.
Поэтому Тодд не испытывал удовлетворения от мысли о том, что он одним щелчком пальцев может менять мир. Мог.

А ещё невозможно полностью насладиться жизнью, когда вместо твоей души - затянутый старый рубец.
Джейсон не сентиментален, за годы в Лиге он вытравил из себя все, что мешало ему, а излишнюю эмоциональность превратил в холодную расчётливость, но даже он, навсегда запомнивший уроки жизни и Раса, не мог заставить себя забыть.
Он не сожалел ни о чем. С тех пор, как Демон пал навсегда, а плащ отошёл ему, тогда ещё почти мальчишкой он пообещал себе не горевать о содеянном; и он не горевал. Бывший виджиланте быстро превратился в Магистра, и в скором времени ему уже не приходилось задумываться о верности своих поступков - мир поделился на правильное и то, что отличается от его мировоззрения. Вот только Судьба потребовала с него плату за его новую жизнь без сомнений - в лагерь несогласных попала единственная девушка, стоившая в его глазах целого мира; девушка, ради жизни которой он когда-то не задумываясь отдал свою жизнь в руки Раса, а после - в услужение Лиги.
И вот тогда мир утратил все яркие краски, оставив Джейсону лишь чёрное, белое и красное.
И он нарисовал ими новый мир.

- Мастер, - из омута внезапно всколыхнувшихся воспоминаний его вырвал Бен, некогда давно проявивший себя как один из самых верных союзников; Джейсон понимал, что это лишь до тех пор, пока рука власти крепка, и поэтому ясно дал понять - первое сомнение в лояльности Тигра, и о нем больше никогда не услышат; наёмник оказался очень понятлив, - На границе нарушители. Идут одной из обходных троп, которые используем только мы. Использовали, если точнее.
- Да, я видел их, - Джейсон уже давно не объясняет приближенным, что значит "видит" - они знали, что все окрестности под надзором Магистра, и это не оборот речи - близость Колодца Грехов и техники Всекасты дали Тодду чуть больше возможностей, чем было у Раса, - Мой недобрат никак не успокоится. Теперь у него какой-то новый козырь.
- Убить?
- Нет. Каждый раз его план безумнее и безнадежнее предыдущего. Послушаем его, мне давно не рассказывали хороших анекдотов, - Джейсон взмахом руки отсылает Бена, в который раз за двадцать лет ловя себя на мысли о том, что хочет избавиться от этого слишком говорящего жеста, но на секунду замирает, когда дверь в зал раскрывается, впуская дозорного; Бен было шикает на подчиненного, но Тодд взглядом заставляет Тигра молчать.

- У одной из нарушителей послание для Вас, Магистр, - чёрная тень, безликая и пустая, на секунду становится человеком - Джейсон буквально ощущает в голосе убийцы страх, и обращается он скорее к Тигру, будто прося того передать Магистру эти слова - за двадцать лет Тодд научил бояться себя не только мир за пределами города, но и людей внутри; бояться и благоговейно уважать, - Andaran atish'an.

Джейсон замирает, напрягаясь и словно хищник цепко глядя на дозорного - у него было отвратительное произношение и мерзкий голос для этого языка, но Тодд не мог бы с чем-то спутать эти слова.
Язык, который он считал самым прекрасным на свете, после девушки, что на нем говорила. Образ, который он сохранил в памяти священным.
Неужели последнее, что было неприкосновенно, пойдёт прахом? Или это уловка Грейсона?


С момента смерти Раса Эт Альтебан внешне в действительности мало чем изменился - мелочь тут, мелочь там, огромный глобус вместо помпезной статуи Демона; это все глупости, считал Джейсон, и его мало интересовал внешний вид города. Поэтому сейчас Магистр в сопровождении Бена и двух убийц из личной гвардии неторопливо, но твёрдо и уверенно шёл по тому же городу Ассасинов, в который когда-то двадцать лет назад ступил ещё мальчишкой. Тогда он верил во вторые шансы, считая самого себя наглядным подтверждением того, что люди могут исправиться.
Сейчас он знал, что единственный способ исправить человека - это его убить, а сам он уже был не вторым шансом, а глубоким стариком.

Площадь города тоже не изменилась, и, возможно, Джейсон мог бы сейчас вспомнить каждый свой шаг по ней за все двадцать лет, но у него уже не было времени на то, чтобы коротать его в ожидании - ждать не надо было вообще. На старой брусчатке площади, залитой ярким светом от огромного глобуса, уже стояли несколько фигур - два убийцы Лиги и два нарушителя: Грейсон и...
Лина.
- Лина, - мужчина мысленно пробует на вкус это имя, давно непроизносимое, и все равно не решается сказать его вслух; он буквально чувствует, как в нем ломается то последнее человеческое, что он ещё сохранял - память о девушке, которую любил. По-настоящему. Единственную.
Выходит, это просто глупая мелодрама. Выходит, он двадцать лет обманывал себя, словно так и не перестал быть сопливым мальчишкой с грошовой верой в лучшую долю.
- Дела твои пошли совсем плохо, раз ты обращаешься за помощью к призракам, - Джейсон испепеляюще смотрит на Грейсона, и словно в упор не замечает стоящей рядом с ним Лины.
Возможно, так и было - это была не жертва, оплаканная им и потерянная.
Теперь он знает.
Она, сбежавшая как крыса, перестала быть Линой, хотя и выглядела так, словно и не прошло двадцати лет: все также красива, бледна, по-своему утонченна; Джейсон долго пытался найти кого-то, хоть немного похожего на этого призрака из прошлого. Сейчас она мрачна и у не тяжелый взгляд, но тем не менее это все еще та самая Махариэль, которую он видел двадцать лет назад; вот только одно "но" - она стала просто предательницей. А предателей Лига карает также строго, как двадцать, как тысячу лет назад.

Мужчина понимает, раз Лина пришла сюда, раскрыв свою маскировку, которую Джейсон никогда в жизни не решился бы проверять вновь, значит, у этих двоих есть что-то большее, что-то более информативное, чем предсмертный хрип утопающих в новом "мире". А это значит, что они могут оказаться полезнее для его планов, чем очередная демонстрация силы законов Лиги.
Поэтому Тодд останавливает подавшегося было вперёд Тигра.
- Я внимательно слушаю. У вас пять минут, прежде чем я потеряю интерес, - он расправляет плечи и складывает руки за спиной, - Но сначала я хочу знать, что это правда ты.
Эти слова уже только для Лины. И острый взгляд.

А руки за спиной сами собой сжимаются в кулаки.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2fdM4.png[/AVA]

+1

4

[audio]http://pleer.com/tracks/13834062lUPf[/audio]
He smells like wood and a gun

Он появляется как и должно главе Лиги - в сопровождении личной охраны, неторопливо и в некотором смысле величественно. На секунду она испытывает смятение, попав во власть дежа вю: кажется когда-то точно так же появлялась фигура Ра'са, гарантируя нервозность и беспокойство все то время, что он будет рядом. Хотя наедине погибший лидер становился почти приятным собеседником. В какой-то мере Лина даже привязалась к нему, но старалась ни на секунду не забывать, кто её враг. Тогда, будучи наивной девчонкой, она полагала, что мир бесконечно прост - есть плохое и хорошее, а самым веским аргументом для нее было слово Джейсона. Но жизнь в Лиге безжалостно объяснила, что все куда сложнее. И теперь Махариэль не была уверена, что она была на хорошей стороне хоть когда-нибудь.

Когда процессия приближается, становится очевидным, что её секундное впечатление только им и было, от Ра'с аль Гула остался только плащ. Махариэль надеялась увидеть незнакомца, но Джейсон хоть и изменился, как и свойственно шемленам, поддавшись времени слишком быстро, однако черты были ей слишком знакомы. Они стали резче, словно обветрившись, морщины исчертили лицо, так же как это сделал шрам, идущий от края лба, пересекся уголок глаза и спускавшийся до низа щеки. Его не было у Джейсона раньше, и она думает, что была права, считая, что будучи главной Лиги убийц нельзя найти покой. Сейчас ей казалось очевидным, что покой никогда не был судьбой Джейсона, он получил то, чего и желал.

Впервые за эти несколько дней она чувствует что-то. Едва живое, задавленное чувство коснулось груди изнутри и заставило ее тяжело выдохнуть.
Невольно она поджимает губы и на секунду отводит взгляд - кажется, что глядя так жадно и пристально, она компрометирует сама себя. Ведь сейчас перед ней действительно был чужак, в котором она по глупости искала юношу, с которым связала себя клятвой в первую их ночь.
Этот чужак с холодными глазами, которые наверное не теплели годами, смотрел будто сквозь неё, с равнодушием и безразличием.
Махариэль ждала ярости и готова была её принять, но что делать с пустотой она не знала.

Джейсон обращается к её спутнику, но каждое слово звучит гулко и неотвратимо, словно камень, брошенный в колодец и отскакивающий от его стенок. Призрак - звучит слишком подходяще, потому что именно им Лина себя и ощущала. Это был не её мир, но Махариэль нашла в нем место. Не сразу, ведь впервые она почувствовала себя действительно живой за пределами этого города, года спустя. Она покинула самого важного человека и это было преступлением - ведь Джейсон остался наедине с тем, чему не мог противостоять: с собственной властью. Сейчас осознание этого упало на нее тяжкой плитой, способной размозжить голову. И, что более страшное, уже ничего не имело значения, ни оправдания, ни извинения, ни то, что жизнь возможно уже наказала её за совершенное.

'Cause rebirth always hurts

Но жизнь всегда была жадной до боли.

Махариэль ждала атаки, поэтому ничуть не удивилась, когда нынешняя правая рука Джейсона шагнул вперёд, словно желая смять её в комок и сжать так, чтобы голова лопнула. Она мгновенно напрягается и встает в боевую позу, готовясь отражать атаку - бессмысленно и безрассудно, если учесть, что Лина уже давно перестала быть воином и отточенным инструментом. Эти года она посвятила не тренировкам, а расчесыванию золотых волос и долгим разговорам - то о сказках, то о прошедшем дне, то о мире, который окружал детей и в котором она сама чувствовала себя ребенком. И это стоило возможной расплаты. Но глава Лиги имел своё мнение на этот счёт, поэтому остановил подручного. Вряд ли из жалости или благосклонности, Махариэль не обманывается, когда выпрямляется обратно и на всякий случай делает шаг назад, будто желая удерживать максимальное расстояние между ними.

Она ловит на себе взгляд Дика, но не произносит ни слова, будто все ещё была в Лиге и не говорила без разрешения на то Магистра. В конце концов, они пришли по желанию Грейсона, чтобы найти в лице Лиги убийц поддержку в желании остановить обезумевшую женщину, а в таком случае ему и следует говорить. Должно быть мужчина решает так же, кивая и открывая было рот, чтобы с умом потратить то время внимания, которого он так добивался. Но не успевает - Джейсон озвучивает здравое, пожалуй, желание.

Только сейчас он смотрит на неё, смотрит прямо и ясно, будто видя насквозь. Незнакомый и родной одновременно.
Несмотря на то, что образ её возлюбленного все эти годы жёг сердце, а жажда быть с ним поначалу и вовсе сводила с ума, Лина знала, что не вернулась бы, если бы не её обещание о помощи, данное Грейсону. И логической своей частью эльфийка понимала насколько благоразумно поступила бы в таком случае. Ведь их любовь превратилась в предмет роскоши, а она ловко украла его, и вряд ли Джейсон оставит это без должного внимания. Но сейчас холодный мужчина с выражением кажется что брезгливости на лице желал получить другое - доказательство того, что его не обманывают. Снова.

Лина растерянно моргает, впервые за время пребывания здесь действительно выбитая их колеи. Он не верил? Она сама, живое подтверждение и эльфийский язык не убедили его? Может быть слишком сильно в мужчине желание сохранить этого призрака мертвым, а может быть что-то ещё, Махариэль не была уверена. Очевидно, что нет смысла апеллировать к языку. Можно было напомнить о чем-то что знали только они двое, но за двадцать лет для него некоторые вещи могли перестать иметь то значение, что для неё, и забыться. Поэтому Махариэль замирает на несколько секунд, почти ощущая как собственное смятение сменяется решимостью и кивает с достоинством, свойственной долийцам.

— Ma nuvenin, - негромко отзывается она, на секунду запинаясь, но все-таки оканчивая. - Магистр.

Невольно эльфийка вновь обращается к памяти: странно было звать его так, странно было видеть лицо мужчины и слышать его голос. Прежде Лина обращалась к нему, говоря emma lath или другие нежные слова любви, которые с тех пор не срывались с ее уст. Сейчас ничего подобного она, само собой, не сказала - это вышло бы неуместно и, пожалуй, фальшиво.

Лина опускает на землю сумку, вместе с ней скидывает свой тяжёлый тёплый плащ, а затем и жилетку. На секунду запинается, но все же начинает быстро расстёгивать пуговицы на рубашке, разворачиваясь спиной. Эльфийка почти физически ощущает недоумение присутствующих, которые ничего не понимали в происходящем. Но объяснять никому ничего и не нужно было. Это было доказательством лишь для того, кто требовал. Она скидывает с плеч края рубашки до низа лопаток, обнажая спину и шрамы, которые должны быть ему хорошо знакомы.

So would you recognize me?

— Это единственное, что было со мной в память о тебе. - выждав ещё несколько мгновений, Лина поднимает ткань обратно на плечи и торопливо застегивается, - Я отвечу на любой вопрос, если пожелаешь. Но сейчас у всего мира слишком мало времени.

Дик шагает вперёд, перехватывая инициативу, раз разговор зашёл о деле. Очевидно, что ему некомфортно стать не то что свидетелем, а катализатором этой своеобразной драмы, но для всех было важнее не тратить время ни на что, кроме общей работы.

— Я знаю, тебе это не нравится, но нам нужно объединиться.

Дальше Лина не слушает, попросту не может: внезапно накативший жар, будто ее температура подскочила под сорок и шум в голове сбивают с толку, но женщина знает, что это еще не все - перед глазами вновь должны замелькать картинки, но этого не происходит - вместо этого образы складываются вполне точно, лишь немного раньше того, как развиваются события в настоящем - Махариэль будто эхом слышит голос Дика, который рассказывает о том, что Барбара сошла с ума, о разработках, которые дали ей в распоряжение слишком большую власть. Затем у него сработал передатчик и после совсем краткого разговора, заметно помрачневший Грейсон сообщил, что "поздно" почти наступило - Барбара запустила некий сигнал через мобильную связь, которые вынудят людей - или нужных ей людей - отправиться и получить свой чип, который поможет в контроле.

— Барбара нашла и поймала ее - хотела использовать, чтобы улучшить свое программирование - сейчас это сложный процесс и она может заложить лишь одну программу в человека, которая сработает при наступлении определенных условий. Если бы она смогла сломать Махариэль и направить ее... силу в это русло, то она могла бы контролировать любого почти мгновенно. - Дик говорит мягче, памятуя о том состоянии в каком нашел ее и вытащил из клетки, но он искренне верит, что она уже сломалась.

Может так и было: после этой безумной женщины, заставившей ее коснуться той силы, с которой Яма Лазаря смогла примирить разум эльфийки - это как мысль на краю сознания, слово, вертящееся на языке и если не пытаться вспомнить ее, не пытаться вымолвить его, то ничего не случится, она треснула. После пыток и принуждений взять это под контроль, плотина была прорвана и теперь слишком много слов было в ее арсенале, а мысли накатывали волной и с жуткой болью слово пытались вырваться из ее головы наружу против воли. Одна такая вспышкой молнии и боли бьет в висок и Махариэль резко дергает своего спутника за руку, послушная видению, которое было картинкой, наложенной на реальность.

— Берегись!

Удар от одного из безмолвных и бесшумных убийц, метнувшего кунаи проходит мимо - почти. Один, что должен был пройти сквозь глаз и убить мгновенно лишь мазнул по виску, а второй вонзается в плечо. Дик вскрикивает и морщится, но понимает, что это мелочи в сравнении с тем, что ему грозило. Тем временем отступника скрутили и бросили в ноги владыке. Ничего не понимающий и искренне ошарашенный мужчина пытается бормотать слова оправдания, но его быстро заставляют замолкнуть, пока решается дальнейшая судьба.

Образы медленно схлынули, оставив чувство физического опустошения и струйку крови из носа, которую женщина утерла рукой, даже не осознав этого.

— А вот и кукла в действии. Вы смазываете оружие ядом, да? - с намеком на мрачную веселость, прокомментировал случившееся несостоявшийся мертвец и на всякий случай озаботился о своей дальнейшей судьбе.

+1

5

Жизнь меняет людей — Джейсон знал это как никто другой, хотя сам обычно вносил в эту фразу маленькую поправку: не всегда жизнь; порой и смерть. Влияние костлявой мужчина ощутил еще тогда, когда был мальчишкой, глупым и мало что понимающим, а вот проверить аксиому о чудодейственном влиянии жизни ему удалось лишь позже. За годы, проведенные в Лиге, он действительно сильно изменился, и многие наверняка скажут, что не в лучшую сторону. Его это не волнует. Сам Тодд знал, что Лига дала ему куда больше, чем, пожалуй, даже Брюс. И главное, что он в себе переборол, заняв кресло Магистра — свою склонность к сомнениям, свою сентиментальность.
Но сейчас все это, кажется, вернулось.
Казалось бы, он озвучил свое очевидное желание — получить доказательства того, что его не обманывают сейчас, что он уже обманулся однажды; получить подтверждение тому, что он прав в том, что не верит никому, кроме себя самого; но почему-то одновременно с твердой уверенностью в стремлении получить желаемое, Джейсон понимает какой-то дальней частью своего сознания: ему отчаянно хочется, чтобы стоящий перед ним призрак из прошлого оказался обманом, фикцией, глупой и обреченной на провал игрой. Мужчине тяжело позволить себе даже помыслить о том, что священный образ, который он так бережно хранил, может быть запятнан грязной правдой, старательно игнорируемой им все эти годы.
Но жизнь не щадит то единственное, что мужчина еще любил. Шрамы, когда-то давно оставленные им самим на бледной спине, режут глаз, и кажется, что он видит не спину некогда любимой им девушки, а свою душу — такую же тусклую и навсегда изуродованную.
Это почти также больно, как удары лома. Но уже давно не так смертельно.
Мужчина машинально тянется пальцами к длинному шраму на своем лице — это то, что осталось ему от Лины; когда Джейсон потерял ее, он сорвался — мстил, уничтожал, рвал на части, не замечая ничего вокруг, ни людей, ни боли, ни крови; ничего, только гнетущая пустота внутри — тогда он был смертельно неосторожен. Но сейчас шрам затерся, а душа — затянулась, и она уже почти десять лет не вспоминал о бледной отметине на своем лице, которую словно не замечал каждое утро в зеркале. И вот старые раны заныли.
- Мне приятна мысль о том, что, возможно, все эти годы тебя мучила совесть, - Джейсон снова убирает руки за спину, словно пытаясь скрыть свой невольный жест, но тут же теряет любую видимость расположения духа — Грейсон посмел перебить его разговор с призраком, словно имел на это хоть какое-то право. И тем не менее по мере того, как Ричард развивает мысль, по мере того, как он выкладывает всю имеющуюся у него информацию о своей бывшей подружке, которая до недавнего времени вызывала у Тодда лишь скрип зубов, мужчина осознавал, что лучше дать названому брату договорить — ведь наверняка он приберег вишенку для своего торта напоследок.

- Стоп, - наконец командует Джейсон, вскидывая одну руку вверх; пять мнут Грейсона истекли, но он смог использовать их с умом, - Хочешь сказать, что Гордон может лепить рабов буквально из ничего? Благодаря ей? - он кивает в сторону Лины, снова переводя на нее взгляд холодных и цепких глаз.
Ему не нужно было объяснять, о чем говорит Ричард — эту дрянь, до которой теперь пыталась добраться Барбара, Джейсон видел своими глазами — тогда, мальчишкой, глупым и наивным, он вновь встретился с той, кто украла его сердце, и не смог пройти мимо. Это была какая-то насмешка судьбы, которая дала ему смысл быть хорошим, смысл стараться быть человеком, а потом сразу же его снова забрала: он помнил, как надеялся, что все обойдется, что опыты, которым он помешал, не оставили на эльфийке следов; он помнил, как нес ее хрупкое тело в Эт Альтебан, когда надежды рассыпались прахом и превратились в страдания девушки; он помнил, как отдал все, что у него было, в руки Раса, лишь бы тот дал Лине шанс жить. И он вспомнил бы еще много вещей, если бы мир, сжимающийся вокруг него тугим кольцом вот уже который год, не напомнил о себе.
В этой жизни не предают только мертвые.
Все действие занимает не больше пары секунд. Одинокая черная тень вырывается вперед, и тут же за ней следуют еще несколько — но не с целью помочь, а с целью остановить; Джейсон слышит крик эльфийки, но не двигается с места — он знает, что сейчас она заботится не о нем. И где-то на интуитивном уровне это причиняет ему боль большую, чем мог бы потенциальный убийца. Но этот убийца не по его душу.

- Занятно, - коротко комментирует Джейсон, когда скрученного бойца бросают на мостовую у ног Главы Лиги; ничего не понимающий мужчина, пытающийся оправдаться, являет собой подтверждение всех слов Грейсона, и это отчасти настораживает — как вовремя его бывшая подружка устроила эффектную демонстрацию. И тем не, Тодд не сводит заинтересованного взгляда с перепуганного лица своего уже бывшего слуги, а в голове его роятся мысли, которые он временно отложил — но сейчас, похоже, было самое время снова достать их с дальней полки.
- Лига не прощает проявление слабости, - Джейсон ровно произносит, обращаясь скорее ко всем вокруг, нежели к уже без суда приговоренному, и вытаскивая пистолет с набедренной кобуры, - И не приемлет милосердия, - а это он говорит словно специально для Лины, поднимая на нее взгляд и спуская курок — громкий хлопок, разнесшийся под сводами пещеры, и на секунду мир погружается в тишину, - Кроме того, Лига не делает противоядие от собственного яда.

Джейсон складывал два и два, умножал на свои планы и делил на вероятные риски — и по мере его размышлений в голове мужчины складывалось уравнение, которое в итоге должно было свестись к идеальному без остаточному результату. Если у него будет доступ к тому, чем сейчас владеет Барбара, а также к тому, чего она получить так и не смогла, то Лига получит то, к чему стремилась столетиями — контроль и возможность изменить мир. Джейсон потратил десятилетия на то, чтобы найти недостающий компонент, остающийся изменяющимся и неизменно переменным параметром, постоянно ломающим его идеальные системы. А оказывается, что когда-то давно он держал ключ к миру в своих руках.
Но будет ли он тогда лучше, чем Рас? Нет сомнений, что цель оправдывает средства, но Джейсон чувствовал неправильность в собственной убежденности; чувствовал и понимал, что давно пора было перестать «чувствовать».

- Каков план? - кажется, Тигр рядом с ним даже зарычал от неудовольствия, услышав, что Магистр соглашается с пришельцами, - Хотите ресурсов? Людей? Или, быть может, вам нужна приманка? Как считаешь, Ричард, Барбару заинтересует предложение переговоров от Главы Лиги Теней, за которой она бегает так долго?

Теперь ему нужно было услышать план Лины и Ричарда, а после внести свои коррективы. О которых он, конечно же, предпочтет умолчать. Ведь так поступают все злодеи.
Злодей, вот кто он в их глазах.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2fdM4.png[/AVA]

+1

6

Иногда бывают мгновения, когда ты думаешь, что настала та самая черта, после которой невозможно будет сделать новый вдох, когда пронзает насквозь боль и оставляет внутри зияющую рану, которая никогда не затянется. В эти мгновения сама мысль о том, что будет дальше невозможна, потому что уверенность в том, что никакого дальше просто не существует, превращается в священную догму. Вместо слов - вой, от разрывающей на части пустоты. Махариэль как никто другой знала, что после этих мгновений приходится жить дальше, но чем больше их переживаешь, тем мертвее чувствуешь себя одинокими вечерами. Но стать мертвым до конца все равно не получается, даже сейчас, чувствуя себя совершенно пустой и двигаясь, словно по инерции, Лина ощутила укол, где-то там глубоко внутри себя, где еще оставалось что-то уцелевшее.

Что она ожидала услышать? Ничего, ничего - никогда в жизни, она оступалась в этом мире слишком часто, он был чужд ей, пусть знания, что сжигали ее разум некогда и дали интуитивное представление об основах, но, пожалуй, Джейсон был ее самой страшной ошибкой, которая в итоге сломала жизни им обоим. И, несмотря на все это, воспоминания, те, еще не отмеченные страхом перед возлюбленным, светлые и полные нежности, продолжали обманывать доверчивое сердце. Могли бы они быть счастливы?

— Нет. - она расправляет плечи и смотрит на мужчину почти пустым взглядом, - Тебе не приятно.

И ей тоже не было, особенно когда речь в разговоре зашла о безумных планах Барбары по использованию ее в своих целях, а Магистр Лиги задает вопрос, который для Дика ничего не значил, а для нее мог быть равносилен смертному приговору. Может быть ей и померещился излишне заинтересованный взгляд мужчины, но Махариэль хорошо знала, что Джейсон своего не упустит. Поэтому она вмешалась в разговор, перебивая Дика:

— Не может. У нее ничего не вышло, потому что это невозможно: я раньше умру, чем возьму под контроль то, что мне неподвластно. - она даже не сомневается в том, что, представься такая возможность, у нее вполне может возникнуть новый тюремщик, а потому говорит почти с вызовом, всласть пользуясь тем, что она уже давным-давно освободилась от клейма убийцы.

Но ни осадить ее, ни ожечь взглядом ни у кого не представляется возможности: события развиваются слишком быстро, неудачное покушение, которое вполне могло достигнуть своей цели, скрученный ничего не понимающий убийца и дернувшийся было ее спутник, когда Джейсон достал из кобуры пистолет. Лина хорошо знала, что никакого оправдания данный конкретный ассасин не получит, даже несмотря на то, что правда действовал не по своей воле, поэтому заранее придержала мужчину за руку. Дик Грейсон был хорошим человеком, ценящим жизнь и не боящимся встать на ее защиту, но сейчас его принципы могли бы только навредить им, потому что у Магистра Лиги Убийц есть свои обязанности, например, казнить провинившихся в назидание другим. И, может быть прежде Махариэль и жила по подобным законам совести, но это место изменило ее, так что она даже и не скрывала, насколько ей безразлична судьба этого человека, чья голова беспомощно запрокинулась, когда громом громыхнул выстрел. Если Джейсон, глядящий ей прямо в глаза, хотел таким образом преподать урок, то теперь он знает, насколько бессмысленно уже бить в эту точку, что когда-то была ее слабой.

Если вначале она видела в нем потерянную любовь, которую она холила в памяти все это время, то теперь перед эльфийкой был хищник, который уже готов прыгнуть на своих бесшумных пружинистых лапах и вгрызться в горло - только подпусти. Дик нашел им слишком опасного союзника, который станет врагом в любую минуту.

— Люди, верно. - коротко поджав губы, все же спокойно продолжает Дик, - Если бы мы играли на живца, то это было бы не сложно - у меня есть то, чего Барбара жаждет больше всего на свете. Прости, я не в этом смысле, - поправляется мужчина, быстро взглянув на нее, решив, что мог задеть ее своими словами. - Тим сейчас копает под нее, чтобы вычислить точное расположение. Барбару нужно... остановить. Он свяжется совсем скоро и тогда я смогу объяснить все детали.

Итак, соглашение получено, по крайней мере пока. Лина могла бы уйти, выполнив свою часть соглашения, но знала, точно так же, как и Дик, что не сделает этого - вряд ли она была нужна для победы, но _ей_ было нужно одержать эту победу. И только привкус горечи после тяжелого взгляда на себе, подобного хлесткой пощечине, не позволял хоть немного расслабиться.


Гостеприимство Лиги убийц обычно равнялось нулю, а то и уходила в глубокий минус, но с разрешения Магистра, который это озвучил так, будто кость собаке швырнул, им все же выделили комнату во дворце. Помогать раненному будто бы никто и не собирался, Джейсон даже не попытался как-то это обосновать, демонстрируя удивительное для союзника равнодушие к участи названного брата. Но как оказалось, безразличие его имело разумные границы - потому что молчаливая тень от Лиги все же появилась у двери с предложением помощи и со всем необходимым при себе. Махариэль была настроена не слишком благожелательно, поэтому забрала все принесенное и отослала женщину, решив взять лечение в свои руки, твердо зная, что пациент не отправиться в Загробный мир после помощи. Последний сидел смирно и спокойно все то время, что она подготавливала и накладывала припарку на рану.

— Так что, я буду жить? - наконец снова поинтересовался Дик, скосив взгляд на тряпицу и на пробу двинул плечом.

Лина скупо и механически улыбнулась, убирая травы обратно в свою походную сумку. Она прекрасно знала куда они идут и ожидала куда более неприветливую встречу, так что озаботилась некоторыми вещами заранее. А помощь от Лиги и правда была полезна, обещая поставить мужчину на ноги в кратчайшие сроки. Дик правда выживет, несмотря на слабость, озноб и легкое головокружение, которое он сейчас наверняка испытывал, пусть и был закаленным. Его рана выглядела не слишком плохо.

— Тебе нужно отдохнуть и пить как можно больше жидкости, но в любом случае яд будет нейтрализован. К утру будешь в порядке. - Махариэль присела на койку, умолчав о том, что на его месте поостереглась бы что-нибудь пить в этом месте, - Мы напрасно пришли. Джейсон не будет тебе помогать по доброте, он обязательно найдет выгоду для Лиги в происходящем.

— Я знаю, не волнуйся. - Грейсон серьезно кивает, будто этим способен решить все проблемы разом, - Нам не обойтись без его помощи, но это не значит, будто я не знаю с кем имею дело. Все будет в порядке.

Лина отворачивается, будто не в силах вынести доброго и участливого взгляда, глядящего кажется слишком глубоко внутрь нее и будто читающего все страхи и сомнения с легкостью, как раскрытую книгу. Она поднимается на ноги, но вынуждена прервать побег - мужчина ловко перехватывает ее за руку, но несколько секунд спустя отпускает, видимо так и не найдя подходящих слов. Отчасти она благодарна судьбе за это - он непременно коснулся бы тех ран, что еще кровоточат. Поэтому Лина выходит из комнаты, торопливо покидает дворец и ожидает, что ее остановят, но этого не происходит, несмотря на то, что она почти физически ощущает - за ней внимательно и неотступно следят. Пускай, никакой тайны в ее действиях не было, она просто поднимается на стену, где никого не было - очевидно, что у Джейсона появились свои методы охраны границ, на которые в общем-то никто и не посягал, и смотрит в ночь, зная, что там во мраке скрыт такой знакомый и безжалостный пейзаж.

Ее жизнь здесь сейчас кажется полузабытым сном, смутным и далеким – удушающие объятия монстров из снов всегда кажутся неопасными и глупыми, когда проснешься. Но возможно ей было лучше никогда и не покидать этого места. Как минимум для трех человек это утверждение истина.

0

7

Нет покоя грешникам - это давно перестало быть для Джейсона просто фразой, красивыми словами, однажды сказанными умным человеком; нет, три слова превратились для него в личный девиз, гимн, которому не хватает лишь музыки, чтобы зазвучать, гораздо раньше, чем на плечи Тодда легла тяжесть роскошной мантии Магистра, которую он тут же перешил под себя. Нет, ещё будучи мальчишкой, он уже знал, что в жизни ему никогда не достичь равновесия, будь то баланс между жизнью и смертью, добром и злом или любовью и ненавистью. Это неправильно, скажут люди; у меня нет времени думать об этом, скажет Джейсон. Всегда говорил, вскармливая в сердце семена обиды, ненависти, мести; но никогда не понимания.
А сегодня душа была не единственной, кто оказался лишён покоя. Мысли, над которыми Джейсон взял верх, которые теперь служили ему лучше самых дорогих швейцарских часов, сегодня, когда Эт Вльтеьан погрузился в тишину, оставаясь наедине с произошедшим, метались как загнанные в клетку дикие звери. И сейчас наедине с самим собой, когда посторонние глаза не наблюдают за тем, достаточно ли непоколебим Магистр, мужчина позволил своим чувствам взять верх - и горячая, неконтролируемая волна ненависти накрыла его с головой.
Ненависти к предателю.
Видят Бог и Дьявол, этого испытывать вновь Джейсон не хотел. Когда-то в юности он уже ненавидел того, кого любил всем сердцем как отца, и если историю эту не знает лишь ленивый, об объекте ненависти свежей, словно только нанесённая рана, знали немногие, а ведь ответ так прост - любовь. От одного до другого ведь всего один шаг?
Тодд мечется по своей комнате, снова и снова прокручивая в голове события прошедшего дня: неожиданные гости, призрак из прошлого, нападение - все это кажется таким обыденным и скучным, с его-то нынешней жизнью, но вот одно но: обыденная жизнь уже десять лет не могла разбудить в нем гнева и ненависти, он растратил их тогда, когда слово "смерть" вплелось в единственное тёплое воспоминание, ещё остававшееся у парня. А сейчас с глубин его души поднималась стеной волна, застилавшая мысли и способность мыслить здраво. Лина, его Лина, мысли о которой были для него единственным светлым пятном, единственной тайной слабостью, оказалась лишь оболочкой. Оболочкой, под которой скрывался ещё один предатель.
Они все предатели. Любовь - это одно сплошное предательство, до поры облаченное в белые одежды.
Джейсон с трудом заставляет себя остановиться - он не прав. Не прав в том, что в своём же доме ведёт себя как загнанный тигр, хотя истинная жертва сейчас не он, и даже не Грейсон, которому не посчастливилось вскрыть старый нарыв на душе Тодда; некогда девушка, а сейчас женщина, с большими глазами, что мужчина так любил - вот кто жертва. И пусть в её глазах читаются все потери мира, вся боль жизни, Джейсон знает, что ещё есть, куда бить.
Ведь искупление не может быть лёгким.

Джейсон берет себя в руки не сразу, но когда в его голове звучит слово "искупление", его словно отпускает: плечи расправляются, а взгляд становится ясным; в конце концов, он давно не мальчишка, и если ненависти и суждено пройти с ним рука об руку вновь, то пусть она будет такой же холодной, как и сердце Магистра.
Никто и никогда больше не сыграет на его чувствах, и последним доказательством этого станет жизнь той, кого это самое сердце любило многие годы, пока не оказалось сковано льдом.

***
Тодд так и не смог сомкнуть глаз в ту ночь - обрушившиеся на него волной разрушительного цунами мысли лишили его всякого покоя; ощущение было такое, словно он всю жизнь был слеп и глух, но внезапно чудо вернулось ему утраченное прямо на краю водопада - и этот водопад раздавил его какофонией цвета и звука; мужчину не покидала мысль о том, что он наконец прозрел, и чем дольше он созерцал Эт Альтебан, россыпью драгоценных камней разросшийся в пещере, тем больше видел.
Это было спасительное, а не утомительное, бодрствование - оно подарило ему возможность задушить в своей душе, в своём разуме, последнюю змею. И теперь мужчина мог осуществить то, что было нужно. То, чего он хотел.
Поэтому Джейсон позволил себе пару дней промедления, представляя их своим "гостям" как жест доброй воли. В целом же это был совершенно корыстный ход - Грейсон был ни на что не годен, пока не оправится от яда, и его нужно было поставить на ноги, сколь бы сильно Тодд не делал совершенно обратного; но Дик никогда не был идиотом - по крайней мере беспросветным - и то ли ему кто умный посоветовал, то ли правда сам сообразил, но план он не раскрыл. Целиком не раскрыл. А с тем, что он сказал, работать было бессмысленно, не заручившись поддержкой циркача и Лины - мало ли, может весь их план строится на каком-нибудь мелком нюансе, известном лишь Грейсону, или и вовсе состоит из сплошных счастливых стечений обстоятельств, на которые рассчитывают повстанцы. Хотя в этом случае им не поможет даже слепой Бог.

Так что Джейсон терпеливо ждал, наблюдая, следя и оценивая. Теперь он был словно неусыпное око Большого Брата в стенах Эт Альтебана, и совсем скоро его юрисдикция должна была расшириться на целый мир. Вот только сказать за это "спасибо" он не сможет ни свихнувшейся Барбаре, ни сердобольному Грейсону, ни отважной предательнице Лине.
Все негритята будут мертвы.

- Магистр, - низкий голос Тигра вырывает Тодда из размышлений, и он, помедлив, словно досмаковывая последнюю мысль, медленно переводит взгляд на верного - хотя существует ли вообще такое понятие? - последователя, припавшего на одно колено, безмолвно позволяя Бену говорить, - Мы закончили чистку рядов и всех проверили, особенно новичков и рекрутов, пришедших за последние полгода. Все чисто, больше в рядах не появится бреши.
- Я буду в этом уверен лишь когда насажу голову Барбары на пику перед воротами Эт Альтебана, - Джейсон поднимается на ноги.
- Кстати об этом, - Тигр оборачивается к двум сопровождавшим его тенями воинам и отдаёт одному из них приказ, отсылая прочь, - Ваши... гости, - кажется, Бена даже перекосило, - по понятной лишь ему причине Тигр совершенно не одобрял чужого присутствия в Скрытом Городе - но все же тот берет себя в руки с той же лёгкостью, с какой убивал людей, - Грейсон говорит, что его связной вышел на связь. Но лучше поговорите с ними сами.
- Если бы я тебя не знал, решил бы, что ты ревнуешь, - мужчина позволяет себе короткую, хищную ухмылку, словно сломавшую его губы, и проходит мимо Бена, толкая массивные двери и выходя на площадь перед центральным залом, - Но совсем скоро все закончится. Собери свой отряд и проследи, чтобы были готовы все, неизвестно, что впереди, - Джейсон выпрямляется и складывает руки за спиной, делая ещё несколько широких шагов к центру площади, - А готовыми нужно быть ко всему.

Ждать "гостей" не пришлось - Грейсона и сопровождающую его Лину, которая была будто безмолвная бледная тень некогда живого человека, привели сразу; наверняка Ричард подготовил душещипательную речь о том, почему Магистр должен проявить альтруизм, ступить снова на сторону света и помочь им, доблестным защитникам, спасти мир; или, вероятно, циркач перестал быть таким идиотом; но в любом случае у Тодда был ответ на все - непрошибаемая стена безразличия и собственные убеждения, вскормленные новыми потребностями. Альтруизма в списках желаний мужчины не было.
- У нас есть кое-что, - Грейсон начинает как-то издалека, и Тодд невольно раздражается, - Тим переслал нам несколько предполагаемых мест, где может находиться Барбара...
- Предполагаемых? Это шутка?
-... и я думаю, что сейчас самое время.
- Не боишься, что подменыш кормится с руки Гордон? - Джейсон привык никому не доверять, и потому первым делом он озвучивает закономерный вопрос, резко и грубо, - И ты хоть понимаешь, что ты просишь? Разбить Лигу на куски и отправить в неизвестность? Если бы я не видел, как Барбара вышвырнула тебя, словно надоевшего щенка, что уже не мил изменчивому девичьему сердечку, я бы решил, что это какой-то изощренный план по нашему уничтожения. Но сейчас я вижу, что ты просто дурак. Однако, ваш план может послужить базой для действительно стоящей идеи.
Джейсон замолкает, пока в его голове одна за другой мысли складываются в стройную картину плана - жертвовать всей Лигой ради успеха сомнительной затеи Магистр не собирался, но вот свести потери к минимум и получить стопроцентный результат знал как. Как ни забавно, для этого необходимо было обратиться к краеугольному камню всей этой истории - Лине.
- За мной, - коротко командует он, обращаясь к "гостям", и разворачивается, направляясь обратно в зал, - Бен, приведи Некроманта. Все остальные - по местам, соберите три отряда по десять человек. Через час всем быть готовыми на Центральной площади, - Джейсон жестом приказывает закрыть за ними дверь и отсылает охрану; инстинктивно мужчина не хочет, чтобы кто-то, кроме непосредственных участников, слышал план раньше времени, - Итак, если в наших руках есть козырь, надо выложить его на стол. Поэтому Лина станет нашим Троянским конем. В прямом смысле этого слова.
За спиной Тодда приоткрывается дверь и внутрь зала проскальзывает темный силуэт - полы черного плаща вздымаются, когда Реган лихо кланяется Магистру, выказывая полную покорность; этот Некромант был куда более покладист, нежели его предшественник, а потому прожил намного дольше:
- Реган, Некромант, к Вашим услугам, Магистр.
- Помнится, ты говорил, что хотел бы когда-нибудь попробовать в качестве рабочего материала не человеческую кровь, а что-нибудь на порядок выше? Как насчет эльфийской? - Джейсон поворачивает голову к Регану и улыбается, видя, каким интересом загорелся взгляд пытливого мага, - Наша гостья великодушно согласилась предоставить тебе немного. Скажи, сможешь ли ты с помощь метки на ее теле активировать портал? - конечно, вопрос был риторический. Не могло быть иногда ответа, нежели согласие.
И маг не разочаровывает мужчину - он живо кивает и сразу же направляется к Лине. Все происходящее выглядит так, будто эльфийки и вовсе не было в помещении.

- Дай Регану все, что он потребует, и слушай внимательно. У нас будет лишь один шанс, потом Барбара станет умнее, - Джейсон обжигает Лину взглядом, словно заранее не веря в нее, будто то, что она не смогла сделать его счастливым, накладывало отпечаток на все ее последующие действия; но больше он ничего не говорит - разворачивается и выходит.
Нужно было сделать еще многое, и главное из всего этого - уговорить Гордон принять их Троянского коня за искренний и чистый жест доброй воли.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2fdM4.png[/AVA]

0

8

Идут дни, в которые пленники и гости, слишком эти понятия были неразличимы, предавались одной из самых тяжких вещей - ожиданию. Дик поправился быстро, встал на ноги и был готов продолжать затею, вот только от него в данный момент ничего не зависело: он дожидался послания, которое должно было сузить круг их поиска. Его друг строго-настрого запретил пользоваться связью самостоятельно, из опасения, что Барбара сможет использовать этот сигнал и создать куклу, поэтому велел дожидаться послания от него по "чистой" линии. Но все это значило, что им оставалось только ждать и надеяться на лучшее, не имея представления выгорит ли затея Тима или же он уже погиб. На исходе последнего дня Махариэль уже собралась было завести разговор о том, что дальше ждать бессмысленно и опасно, но к счастью звонок развевает все сомнения.

За эти дни она редко покидала отведенное им помещение, будто опасаясь, что поодиночке им перережут горло где-то в темных переулках города, и отчасти так и было - ей больше было страшно встретиться лицом к лицу с Магистром Лиги. Поэтому она всерьез переживала и делала вид что не замечает пытливых взглядов Грейсона. Махариэль полагала, что Джейсон захочет поговорить с ней - потребовать объяснения, узнать подробности произошедшего, хотя бы банально удовлетворить любопытство в том почему она так поступила, но оказалось, что женщина ошибалась и в этом. Боясь и желая этого разговора, который расставил бы все точки, она ждала, пока наконец не поняла, что его не будет. Джейсону было совершенно безразлично и понимание этого помогло ей сделать последнее, что оставалось - подвести финальную черту над еще одной колонкой ее жизни. Может быть когда-то он и был другим, тем, кого она полюбила, а возможно любовь, которую Махариэль берегла в себе, как раненную птицу, слабо трепещущую крыльями, была лишь ее выдумкой. Она отдала себя образу, который сама создала, фантому, который был игрой воображения. Придерживалась традиций своего народа, от которого ей остался только узор на лице да пустота внутри. Как страшно сейчас было осознавать это с высоты прожитых лет и одной роковой встречи, и ощущать, как последнее теплое чувство, которое всколыхнулось на то жалкое мгновение, что Лина завороженно вглядывалась в лицо Джейсона, крупно вздрогнуло в последний раз и умерло.

Играло ли с ней злую шутку пресловутое милосердие или жажда мести убийце, но Махариэль еще не до конца осознавала, как далеко зашла в своем обещании помощи Грейсону. Когда он передал весточку о том, что наконец получил информацию, которую ждал, их почти немедленно сопроводили к Магистру. Встреча происходит слишком схоже с предыдущей - на главной площади, Джейсон бросает на них взгляд, который мог бы выжечь клеймо на лицах, но на этот раз ей проще. Махариэль остается чуть позади, показывая свою непричастность к разговору мужчин, не вмешиваясь и, казалось бы, даже не слыша. Лишь по мере его развития, когда они оба напоролись на стену и разногласия насчет плана, она поднимает взгляд. Дику нечего было возразить, несмотря на шпильки Тодда, кажется он был согласен в том, что план неидеален, поэтому пусть со смешком, пожалуй, недопустимым в отношении Магистра Лиги убийц, но легко согласился с ним.

Джейсон жестом зовет их - его - за собой, а Лине ничего не остается как последовать за мужчинами. За ними захлопываются тяжелые створки дверей дворца и Махариэль отмечает, что Магистр отослал прочь всех, кто был вокруг, очевидно недавняя кукла все-таки сделала его еще бдительнее и недоверчивее. К сожалению, это было не все. Собственное имя оказывается, как нож по горлу - внезапным и болезненным.

— Что? - она не совсем поняла, к чему ведет Джейсон, и торопливо обвела взглядом говоривших, будто пытаясь прочесть план по их лицам.

Но это и не требуется, когда дверь приоткрывается и их вниманием завладевает мужчина, каким-то образом умудряющийся совмещать чувство собственного достоинства и полную покорность Магистру. Он кланяется и представляется, но глаза - хитрые и жестокие - мгновенно изучают их с Грейсоном. Вряд ли в этом месте может жить кто-либо с хоть немного отличающимся взглядом. А у Джейсона, например, было такое сердце. Реплики обронены так непринужденно и просто, будто она была пустым местом, так тевинтерские магистры делали что желали со своими рабами, и то, о чем говорил Магистр Лиги немногим отличалось от обычных экспериментов магов, по крайней мере так полагала Махариэль. Но испугало ее совсем не это.

Женщина отшатывается от направившегося к ней чернокнижника, тут же ощетинившись, как дикий зверь, но плохо скрывая то, что ее вела не ярость, а страх. Она хотела помочь в том, чтобы уничтожить Барбару, но ей и на секунду не приходило в голову, что ее отправят обратно к Ней. Махариэль ненавидяще смотрит на такого высокомерного и командующего кому умирать, а кому убивать Джейсона, но как ни странно он - самое меньшее, что ее волнует. Она переводит взгляд на своего спутника, не веря в его молчание.

— Это слишком. Я обещала помочь тебе не так, - голос предательски дрожит, но Лина не замечает - Дик на секунду виновато отводит взгляд и это уязвляет ее, - Ты сказал, что не позволишь причинить мне вред, - тихо и зло напоминает она, когда за Джейсоном закрывается дверь, желая хоть как-нибудь отплатить болью за свою боль.

Дик шагает вперед, опуская ладони на ее узких плечах и крепко сжимая. Он прекрасно понимает, что это не детская выходка, ведь мужчина единственный, кто знал, как ей приходилось в руках Барбары, но Лина не желает оправдывать Грейсона, ей мерзко от этого простого прикосновения, поэтому она вырывается, отступая назад.

— Она ничего не сделает, не успеет. Это... это действительно хороший план, мы покончим со всем разом - никакой охоты на Барбару. Ты станешь маяком, который приведет нас прямо к ней.

— Если вы закончили, то мне надо приступить к работе. - усмехаясь, вмешивается маг, который все это время не сводил с нее взгляда, и Лина бы ударила его, если бы только не знала в точности, как и он, что у нее нет выбора.

По этой же причине она ничего не произносит и Дику, лишь следует к указанной магом двери, из который он вынырнул в зал и не оборачивается, когда спутник, которого она даже хотела бы назвать другом однажды, окликает ее. Да, для них план был великолепен и лишен изъяна, кого было упрекать в этом Махариэль, внутри которой все переворачивалось от ужаса. Она будто попала внутрь сна, от которого никак не может проснуться - Лине правда так и кажется, может все это происходит вовсе не с ней. Не ее ладонь вспарывает острый клинок и не ее кровь вплетает в воздух тягучий аромат с медным привкусом - самым сладким для этой акулы, что кружила вокруг нее. Некромант вычерчивает острым лезвием символы на ладони и шепчет над ними какую-то бессмыслицу, обжигает раны едко пахнущей жидкостью из небольшой склянки.

Маг говорит, что рана не затянется и протягивает ей тряпицу, которую щедро смочил все той же раскаленной лавой, что хранил в бутылочке, заткнутой пробкой. А Махариэль думает, что ей это не в новинку, но все равно стонет от боли, потому что по ощущениям ладонь должна была просто воспламениться. Рука невольно дрожит и у нее плохо выходит обмотать ее, но на выручку приходит некромант, который слишком горд своим творением искусства, чтобы позволить ей хоть как-нибудь его испортить. Поэтому длинные ловкие пальцы стягивают ткань на ладони. Некромант рассказывает о том, что ей следует снять ткань, когда она будет на месте и на этом все, участие эльфийки в магии будет завершено. Учитывая то, что уже сейчас хотелось отодрать от себя, казалось бы, намертво спекшуюся с ее кожей тряпицу, это было не такое уж простое задание.
Дик ловит ее на площади и на этот раз Махариэль не отшатывается, а слушает слова ободрения и заверения, что они будут наготове и придут, как только она выполнит свою часть. Женщина кивает, но остается безучастной, размышляя только о том, что она снова должна делать то, что от нее хотят получить другие. Даже не взглянув на Магистра, который очевидно за это время успел раздать новые указания, она отправляется с двумя убийцами, сопровождающими к вратам Эт Альтебана, чтобы покинуть город, на этот раз действительно навсегда.
На секунду ей хочется обернуться, будто один только взгляд с призывом о помощи - и реальность расплывется, как краски на мокром холсте. Но Махариэль знает, что некому ей помочь, даже она сама при всем своем скрытом могуществе, которое так жаждала Барбара, бессильна. Поэтому напряженные плечи устало опускаются.


— К какому богу ты взываешь, когда нуждаешься в защите? – Лина слышит слова, но, чтобы осознать их требуется гораздо больше времени, чем обычно.

Она с трудом разлепляет глаза и видит ненавистное лицо женщины, которая разглядывает ее. Махариэль почти инстинктивно дергается, чтобы содрать с руки повязку, которая должна была привести сюда подмогу, пытается сделать это раньше, чем внутренности скрутит от паники, но все оказывается безнадежно – ее запястья крепко зафиксированы металлическими браслетами, а сама она… на каком-то кресле. Это что-то новенькое. Прежде Барбара держала ее в клетке, как дикое животное, через которую пускала электрический ток. Махариэль не могла понять где она: как только убийцы Лиги передали ее людям Барбары, те сразу же накачали ее очередной дрянью и больше в себя женщина не приходила. Можно было бы посчитать, что все те воспоминания о времени, что она была на свободе ей просто приснились – попытка разума спастись от кошмарного настоящего.
Вот только сейчас Барбара смотрит на нее почти сочувственно, качая головой.

— Я допустила ошибку, серьезную ошибку и мне действительно жаль. Я думала, что смогу заставить тебя сделать то, чего я хочу, если воспользуюсь твоими самыми чистыми желаниями, любовью. Из тебя сделали нечто, существо, выходящее за рамки нашего мира – ты могла одним своим желанием возродить своих любимых, подарить жизнь. Я полагала, что ты просто не хочешь мне помогать, а оказалось, что ты не можешь, и из-за моего просчета погибли невинные. – сейчас больше всего на свете Махариэль желала, чтобы голова рыжей женщины просто лопнула и во все стороны разлетелись кровавые ошметки, сила ненависти, которая вспыхнула после сказанных слов могла бы это сделать, но, к сожалению, ее было недостаточно.

Она пробует дернутся, но ее держат крепко, да и сил после такой большой дозы препаратов немного. Лина тяжело выдыхает, но продолжает молчать. Ей не нужно думать о том, что говорит Барбара, ей нужно как можно скорее освободить руку.

— Но теперь все учтено. Я не планировала зайти в исследованиях так далеко, но мне правда нужны твои возможности. Наш мир как никакой другой нуждается в спасителе, и я хочу защитить всех, кого могу. Даже если для этого придется пойти на необходимые жертвы.

Махариэль непонимающе смотрит на Барбару, которая кивает кому-то за ее спиной и в следующий миг кресло вместе со своей жертвой движется назад. Все это звучало плохо, особенно если учесть, что вряд ли Барбара сидела сложа руки все это время.

— Ты – эта жертва.

Кресло вталкивают в стеклянную клетушку и закрывают за ней вход. Безликий мужчина с ничего не выражающим лицом на той стороне возится с очевидно панелью управления этой вещью. Махариэль отчаянно дергается, пытается хоть как-то ослабить надежные крепления, но безрезультатно. Она понимает, что все плохо, очень плохо, но способна лишь, задыхаясь, смотреть на то, как отдаются последние команды.

— Хватит! Выпусти меня! ВЫПУСТИ МЕНЯЯЯЯЯЯАААААААААА, - крик переходит в истошный визг, когда адовая боль разрывает голову на мелкие кусочки, в точности как она желала Барбаре, ее сотрясает, но Лина почему-то еще жива.

Она не замечает за болью что все предметы в округе взмывают в воздухе, будто позабыв о земном притяжении, а ее собственное тело охватывает золотые всполохи, точно такого же цвета, как и затопившее глаза свечение. Махариэль давно не испытывала этого, но точно знала, что это значит. То, что делала с ней Барбара – эта бесконечная боль, раздирающая изнутри и рвущее ее суть кажется по мелким лоскуткам, пробудила нечто другое, запертое в ней. Может быть, это защитная реакция, но она ни о чем не могла думать. Так что пока голову не разорвало от столь мощных сил, что вступили в противоборство, Лина лишь старается сосредоточиться на ткани на своей ноющей ладони, сейчас в сравнении она была незначительнее мелкой царапинки. И у нее выходит: тряпица истлевает за секунду, будто ее никогда не существовало, а сгустки крови оглушительно громко падают на пол ее камеры. Следующий крик с оглушительным звуком выбивает стекло вокруг, отшвыривает все недавно безмятежно парящие в воздухе предметы и людей в комнате. Всех, кроме одной фигуры, которая смотрит с восхищением и восторгом на то, как исчезает то, что сдерживало ее недавнюю жертву.

— Они уже идут, - ее слепой взгляд не смотрит на Барбару, не смотрит никуда, но видит все – Махариэль останавливается неловко, стоит как-то неестественно, будто не понимая как нужно держаться, - Чтобы… остановить тебя.

— Я хочу, чтобы ты покончила с ними, - зло и коротко произносит Барбара, распахивая дверь и бросая быстрый взгляд на возникающий в комнате портал, - Я сама это сделаю через тебя, Митал.

Она не произносит ничего в ответ – этого ей не велели, несмотря на то, что знает, что имя не принадлежит ей, а Барбара назвала ее, свое новое оружие, именно так ввиду символизма, возможно услышав, как в бреду она взывала к Митал и просила о защите, но сейчас для нее эти знания ничего не значат, словно волны стучат в маленькую пустую лодку – ее тело. Женщина уходит в безопасное место и ей нужно защитить ее. Это приятное чувство: обретение цели.

+1


Вы здесь » yellowcross » NEVERLAND ~ архив отыгрышей » quit that unneeded speech


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC