yellowcross

Объявление

Гостевая Сюжет
Занятые роли FAQ
Шаблон анкеты Акции
Сборникамс

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Блог. Выпуск #110 (new)

» новость #1. О том, что упрощенный прием открыт для всех-всех-всех вплоть до 21 мая.






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » BEAUTIFUL CREATURES ~ завершенные эпизоды » The Enemy of My Enemy Is My Friend


The Enemy of My Enemy Is My Friend

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

The Enemy of My Enemy Is My Friend
Ian Gallagher, Mickey Milkovich (as Mimi Milkovich & himself)

http://sh.uploads.ru/EvJZC.png

У Мими Милкович есть идея фикс: забрать внука у русской шлюхи и вернуть в дом. Только Микки ей в этом помогать не собирается, как выясняется после скандала на тему. Мими это не останавливает. Есть, в конце концов, еще один человек, который может на Микки повлиять и которого Микки с гарантией послушает.
Йен.

+1

2

Дела кое-как налаживаются.
Йен не знает, в наступающей весне дело, в том, что они с Миком наконец-то могут нормально трахаться, или в том, что ему, кажется, наконец подогнали правильные дозы колес после еще одного визита к врачу. Может, во всем сразу. Может, еще и в том, что после яростных переговоров с Фионой он отжал все-таки им с Микки отдельную спальню — все равно Липа нет и не предвидится до лета, а до лета они свалят как пить дать.
Отдельная спальня — маленькая, но отдельная и с нормальных размеров кроватью. Конечно, она и в подметки не годится той, что в доме Милковичей — их доме, — но вернуться туда не получилось. Йен был готов ради Мика попробовать потерпеть Мими снова, правда, но Мик за что-то всрался с ней в мясо и окончательно перебрался к нему. Йен не спрашивает. Захочет — сам расскажет.
Йен ему тоже не стал говорить, что решил дойти до группы поддержки больных БАР. Или групповой терапии? Он в душе не ебет, как это правильно называется. Он в душе не ебет, подойдет ему эта хуйня или нет. Но вот в чем штука: если он не хочет ебать Мика в мозг и дальше, он должен со своей биполяркой что-то делать. Эти группы хотя бы не стоят ничего, кроме его времени. Времени у него с учетом нежелания абсолютно всех нанимать на работу человека с БАР — дохреналион.
Йен выбирает время, когда Мик занят устройством их нового экскурсионно-эскортного бизнеса, и идет искать адрес с листовки, которую зацепил в клинике незаметно от Мика. Может, ему еще не придется туда заходить. Может, это все в помещении какой-нибудь церкви происходит, и Йен сможет развернуться и свалить по идейным соображениям. Типа попытался. Типа считается.
Но нет, группа собирается в обычном таком офисном здании, в обычной такой комнатке, с печеньем и термопотом на сдвинутых к стенам столах и со стульями, составленными в круг в два ряда. Деваться Йену некуда.
Он хочет сбежать, но он должен хотя бы попробовать.

***

Йен выходит оттуда со всеми, тормозит у входа и запаливает сигарету. Он понятия не имеет, как к этому мероприятию относиться. Больше всего оно ему напомнило анонимных алкоголиков, только без чипов. Все сидят и делятся, остальные поддерживают. Он первые десять минут только и думал о том, как бы незаметно слиться. С другой стороны, потом он как-то… втянулся. Даже рассказал очень вкратце про себя, и даже почти правду, только назвался Кёртисом, сам не понимая, зачем. Да и находиться среди людей, которые реально на себе знают, что такое биполярка, оказалось по-своему здорово. Одна девица рассказывала истории побезумнее ухода в армию под именем старшего брата и попытки угнать там вертолет.
Йен кивает еще одному из чуваков из группы, бросает бычок в урну и идет прочь. Он в душе не ебет, вернется или нет, и думать об этом всем тоже больше не хочет. Ему еще надо успеть домой до того, как вернется Мик, и сделать типа ужин. А по пути Фиона просила зайти в магазин…
Он решительно прибавляет шагу.

***

Йен вваливается в дом и, поставив увесистый пакет на пол, стягивает шапку и перчатки. Запирает за собой дверь.
— О, вот он, наверное! Я же говорил, — доносится голос Карла из то ли гостиной, то ли кухонной зоны.
Йен, вылезая из куртки, выглядывает из-за стенки и чуть не примерзает в своих ботинках к полу.
Он ожидал увидеть кого угодно. Мика, который раньше времени пришел. Светлану, которая обнаглела настолько, что сама приперлась за деньгами для Ева. Липа, которому внезапно понадобилась помощь брата с… чем-нибудь. Да хоть Неда-Ллойда, которому опять надо грабануть бывшую жену.
Чего он не ждал — так это Мими Милкович, которая сидит и, судя по тому, как это все выглядит, гоняет чаи с Карлом. Под печенье. Домашнее. Которое она, судя по ароматам в доме, тут же и испекла.
Сказать, что Йен от этой картины охуел — это ничего не сказать.

Отредактировано Ian Gallagher (2017-04-06 22:01:58)

+1

3

Мими Милкович твердо уверена в том, что ее внук должен жить дома. И желательно — безо всяких шлюх-мамаш. На Светлану она смотрит, сощурившись и наморщив нос. Она всех этих дамочек всегда считала дамочками второго сорта. Ничего не изменилось и с навязанной Терри невесткой.
Вот же мудак.
У русской девахи, само собой, отвратительный акцент. Как у всей родни Терри, которую она еще на свадьбе видела. Первый и последний раз. Что даже удивительно. И, несмотря на то, что она носит "гордую" фамилию Милкович, она одной из этих отвратительно шумных и аляповатых не стала.
Ну, так думает Мими. Которая орет на сыновей с утра погромче полицейской сирены, а затем затягивает ляжки в леопардовые лосины.
Мими едва ли не дышит Светлане в пупок, но при этом все равно умудряется смотреть на нее свысока. Оставлять с бабушкой ребенка на денек-другой (читай — насовсем) девка не хочет. А Мими — не хочет этого терпеть. И решает как можно быстрей переговорить с Микки.
Уж ему-то Мими в пупок не дышит. И искренне считает, что уж Микки-то единственный из сыновей, кто пошел в нее (жаль, правда, что еще и ростом), потому точно сможет войти в ее положение. И как-то бабу, с которой он расписан, укротить. А затем, как законный отец, еще и родившийся в Штатах, забрать ребенка себе. И что, что сидевший и привлекавшийся? Микки — белый мужчина и гражданин, а значит, имеет побольше прав.
Светлана не дает ей даже подержать внука на руках. Которого Мими бы, конечно, с удовольствием переназвала бы хотя бы Юджином. Больше похоже на что-то произносимое, а не на нечто, что может бормотать пьяный в драбадан Терри.
Мими в тот же вечер отзванивается Микки и требует, чтобы он пришел домой. Говорит, что дело не требует отлагательств и чтобы, блять, одна нога там, другая — здесь.
— Да нахуй, слезла с моего горба со щенком, больно хорошо, — раздраженно говорит Микки, когда слышит от Мими про "надо бы ребенка домой". — Шкету с ней нормально. Бабла, главное, не просит и... Или, погоди, она вымогательствовать приходила, сука?!
Мими закатывает глаза. И сама выталкивает Микки к Галлагерам, потому что понимает, что с ним не о чем говорить. На следующий день она направляется с визитом к Светлане. Вокруг да около не ходит. Спрашивает, все также глядя снизу, но свысока:
— Сколько?
Удивляется Мими очень сильно, когда девица отказывается от откупа. Говорит еще, что ей хватает на жизнь того, что она получает за работу и от какого-то "орандж-боя". До Мими доходит, но не моментально.
***
Дома у Галлагеров только один мальчишка-подросток. С таким шелудивым и проницательным взглядом, что сразу вспоминается, каким был в его возрасте Микки.
Ростом таким же, правда, и остался. А этот, поди, еще вытянется.
Малец утверждает, что Йен должен скоро вернуться. Микки здесь быть не должно, Мими знает, что он еще с утра умотал с братьями заниматься делами с новым своим бизнесом. В который ее, Мими, конечно же не посвящает.
Зато посвящает Игги. И Игги же успевает рассказать, как с ее внуком носился рыжий Галлагер.
Кухню Мими видит сразу. Отодвигает мальца, направляется в ее сторону. Говорит, что тут Йена подождет, а пока где у вас тут чай, а, не важно, вот, я вижу. И почему посуды столько в раковине?! Это в таком-то свинарнике живет ее собственный сын? Понятно все. Без хорошей-то женщины, читай — матери, рядом.
Мими делает чай, достает из сумки пакет с печеньем. Печенье ей принесла Лилиан, старушка из соседнего дома. В благодарность за пару мощных транквилизаторов не по рецепту. Печенье как есть домашнее.
— Тарелку организуй, — начинает командовать она мелким. — Разогреть надо.
Да, печенье она еще и греет, потому что оно рыхлое и больше похоже на то, что нужно есть теплым. К врагу ведь она пришла не просто так, а с серьезным разговором. Раз рыжий Галлагер носился с ее внуком, он может оказаться неплохим союзником. Потому можно заключить перемирие и повлиять на Микки через него.
Мими успевает съесть под чай пару печенин да рассказать мелкому Карлу о том, как в Америку обычно попадают наркотики, не растущие по освещенным подвалам. И тут как раз является домой тот самый, к которому она и пришла.
Мими отодвигает от стола еще один стул рядом с собой, не вставая. Гостеприимно хлопает по спинке рукой.
— Ты давай, садись, — говорит она Йену. — Чай еще не совсем остыл. А ты давай брату чашку найди, — обращается она к мальцу.
И затем широко и радушно улыбается.
[AVA]http://savepic.ru/12302832.jpg[/AVA]

+1

4

Йен смотрит на то, как Карл, которого обычно не заставишь за собой-то посуду убрать в раковину, подскакивает, чтобы достать ему чашку.
— Забей, Карл, я сам, — говорит он и вешает куртку на крючок, подхватывает пакет, с которым идет на кухню. Кладет пакет на столешницу и зарывается в карман джинс: у него, кажется, завалялась там десятка… да, точно. Йен протягивает мятую банкноту Карлу. — Лучше в магазин сбегай, окей? Я хлеб забыл. Сдача вся твоя.
Пока Карл носится, собираясь, Йен берет чашку и наливает себе чай. Молча. Рядом с Мими он демонстративно не садится — и в принципе остается стоять, только поворачивается к столу и опирается пятой точкой о столешницу. К соблазнительно лежащему на тарелке печенью Йен прикасаться тоже не планирует. Мало ли?
Хорошо, что Мими его прямо на месте не готовила: противней и посуды в муке и тесте он не видит. Значит, еще не совсем охуела.
Он, наверное, только поэтому ее и не выгоняет.
— Если тебе что-то от меня нужно, — говорит ей Йен, как только за Карлом захлопывается входная дверь, — то так и скажи.
Он прихлебывает чай и смотрит на нее, хмурясь. Чего бы она могла от него хотеть? Или помирить ее с Миком, или уговорить его с Миком расстаться, чтобы он вернулся в семью. Вряд ли что-то еще. Вряд ли, на самом деле, даже первое: помогать ей, из-за чего бы они ни всрались, у Йена нет ровным счетом никакого желания, а она не дура и должна прекрасно это понимать. Хрена с два она его печеньем и фальшивым дружелюбием заманит.
— Только, — добавляет он, пока она не успела вставить слово, — если ты хочешь, чтобы я порвал с Микки, можешь сразу валить и не возвращаться. Вместе с печеньем.
Выглядит оно, блин, аппетитно. Йен на группе не ел ничего — не хотелось, до нее как-то не успел. Ему, по-хорошему, надо бы хоть перекусить, чтобы колеса не на голодный желудок глотать. Фанатом выблевывания внутренностей в унитаз он так и не стал. С другой стороны, фанатом как минимум слабительного, а как максимум — яда, который Мими наверняка подмешала в тесто, он не был никогда, так что покупаться на потрясный аромат и симпатичный внешний вид он не собирается. А даже если не подмешала… ну нахрен, рисковать он не готов. Лучше узнает, какого хрена от него хочет Мими Милкович, спровадит ее нахуй и сделает себе нормальной еды.
Ну, или сосиски сварит, если его заломает готовить.

+1

5

Мими укладывает мясистую руку на спинку стула, глядя на Галлагера, игнорирующего ее широкий жест. Ладно, она ведь и не думала, что будет легко. С этим мальчишкой у нее отношения как-то не задались. И не то чтобы она хотела эти самые отношения налаживать, но уж лучше этот вот, чем та самая.
Но вообще-то она деловой человек, конечно.
— Напрямую от тебя мне ничего не нужно, — прямо же и говорит она. — Нужен мне внук. Дома.
Она прихлебывает чай. Шумно, со смаком. Тянется за печеньем. Вот Лилиан, все-таки душная такая баба, а готовить умеет. Мужа покойного наверняка так до смерти и закормила. Мими кусает печенье. Косит глазом на Галлагера. Конечно, лучше бы он тоже хоть одно да взял. Атмосферу бы разрядило. Но если нет, то и нет. Мими достанется больше.
— А печенье вкусное, — говорит она. — Ты попробуй. Голодный, наверное?
Она оглядывается. Ей, на самом деле, с самого начала не показалось, что у Галлагеров есть хотя бы относительный достаток. То есть, нет, у них тут весь район не самый фешенебельный, да и Галлагеры откровенным нищебродством из-за Фрэнка славились, но уж изнутри все как-то совсем у них не весело.
Ее внук вот тут точно жить не будет, если вдруг что.
Мими делает еще один крупный глоток чая. Снова фокусируется на мальчишке.
— Так вот, мне нужен ребенок в доме, — продолжает Мими. — Определенный ребенок, от которого мой сын открещивается, как от дьявола. Тогда как ты этого самого ребенка практически кормишь. Он, кстати, в курсе? — Мими выразительно смотрит на мальчишку. — Не думаю.
Потому что такой уж Микки. Сам бы точно не позволил своей... простите, своему любовничку выплачивать его "алименты". Ее дети не то чтобы привыкли полагаться на кого-то еще кроме себя и семьи.
Мими берет еще одно печенье.
— Русская шлюшка, — совершенно не деликатно добавляет Мими, — зарывается, не имея на это никаких прав. Но ты, "орандж-бой", можешь попробовать повлиять на это все. Поговорить с Микки о том, что не дело это, оставлять ребенка на такую мать, когда у него есть другие родственники. Которые легально проживают в стране и обладают лучшими условиями для его жизни. Капиш?
Мими кусает печенье и очень внимательно смотрит на мальчишку. Судя по тому, что он давал Светлане на ребенка деньги, она поставила на правильную лошадь.
[AVA]http://savepic.ru/12302832.jpg[/AVA]

+1

6

Йен смотрит на нее непонимающе. Нет, напрямую он ей с внуком никак бы не помог при всем желании. У них с Миком немного не та физиология.
До него не сразу доходит, что внук у нее уже вроде как есть. Готовый.
Йен стискивает чашку крепче.
Ев, значит. А Светлана еще и проболталась. Он просил же не говорить, что дает ей деньги с блядского пособия, которого ему-то самому едва хватает с лекарствами и всей остальной хуйней. Сука страшная.
Не то чтобы это что-то в корне меняло. Мик на него ушат дерьма выльет, если узнает, но не больше того. Если Мими решила ему так угрожать, она сильно просчиталась.
Йен шагает к столу. Садится, но все еще не рядом с ней — напротив. А печенье берет. Если ей нужна его помощь, травить его она не будет, наверное. А есть он и правда хочет.
Йен откидывается на спинку стула, грызет печенье, глядя куда-то в стену.
Печенье вкусное. Домашнее. Удивительно, что такая грымза смогла что-то подобное испечь. Удивительно, как у нее мог родиться кто-то вроде Мика — а уж у нее и у Терри… Минус на минус дал плюс, не иначе.
— Это будет сложно, — говорит Йен Мими. — У Микки есть причины. Если это вообще его ребенок.
Йену на самом деле похуй. Он с этим ребенком под одной крышей достаточно прожил, чтобы не просто привыкнуть — начать считать его своим. Ну и что, что так неправильно. Как там Светлана говорила, "ребенок не виноват"? Не виноват. Галлагеры тоже не виноваты в том, что родились у Фрэнка с Моникой.
Ну, он — у Моники.
Он любит Ева как своего, даже если Ев — не ребенок Мика. Успел почувствовать себя отцом за те месяцы.
Он скучает по тому времени. По их с Миком спальне, и по дому, и по… всему, если подумать. Даже по Игги. Да, тогда у него была мания, но тогда он как раз и был в последний раз по-настоящему счастлив — и совсем не из-за нее.
Тогда он был со своей семьей.
Мими, как ни странно, фактически предлагает ему вернуть эту семью. Без Светланы. Да, с Мими в качестве бонуса, но ее при таком раскладе он готов потерпеть.
Йен отодвигает чашку.
— Я могу попробовать, — медленно говорит он. — Но. Если у меня получится, ты перестаешь… все это с игнорированием и угрозами. И мы с Микки возвращаемся жить в дом. В нашу большую спальню. И я помогаю тебе с Евом, это не обсуждается. Капиш?
Он смотрит Мими в глаза. Она не может не согласиться, если хочет забрать Ева у Светланы. Он уверен. Он надеется.
Он хочет, черт побери, домой.

+1

7

Мими отмахивается.
— Если не его сын, то его брат, — так и говорит она. — Что? Терри бы не стал подсовывать ему в жены бабу, если бы не был уверен в том, что у нее в пузе Милкович. Ублюдок ратует за родственные связи.
Она хмыкает. Ну, да. Ратует, но как-то совсем по-странному. Как зверь, который может и прикончить ненароком. Но если сам, то и нормально. Мими практически не посвящали в тонкости того бракосочетания, но независимо от причин, она знает — Терри бы левого выблядка в семью бы не пустил.
Старый добрый, мать его, Терри со своими семейными ценностями.
— Пепельница у вас тут есть поблизости? — спрашивает Мими, дожевав печенье.
А затем достает из кармана юбки пачку с тонкими сигаретами. Вот уж в чем Мими уверена, так это в том, что здесь курят. Что здесь везде курят.
Милковичи так точно.
А мальчишка еще и решается ставить ей свои условия. Условия, понимаешь ли! Условия! Мими сдвигает брови к переносице и смотрит на него со смесью снисхождения и где-то даже умиления во взгляде. Как смотрят на щенка, который пытается гавкать на большого пса. Она еще и упирается локтем в стол, а затем кулаком подпирает щеку. И фыркает, конечно же.
— Если у тебя получится, — говорит она, — то замки я менять не буду, так уж и быть. Но завтраки сам себе готовить будешь. И аптеку свою на моей кухне держать нечего. Правила для всех одинаковые — на кухне только продукты питания и товар на продажу.
У Мими есть еще огромное количество правил, которые стоит соблюдать всем обитателям дома, но зачитывать их все этому мальчишке она не собирается. Потому что перемирие исключительно временное. Смириться с его присутствием дома она тоже сможет, но исключительно на некоторое время. А там уж найдет способы изжить относительно безболезненно. Для семьи безболезненно, не для мальчишки. Сейчас ее волнует только наличие внука в том же доме.
— По рукам? — спрашивает Мими.
А затем протягивает руку и достаточно выразительно-вопросительно поднимает брови.
[AVA]http://savepic.ru/12302832.jpg[/AVA]

+1

8

Йен моргает. Прямолинейностью Мими можно укладывать в нокаут. С другой стороны, рассказывать ей, как Ева Мику навязали, он все равно не готов. Ему от одних мыслей до сих пор плохеет.
— И за чистоту генофонда, блять, — говорит он себе под нос, и его руки сами собой сжимаются в кулаки. Ему не хватило тех ударов, что он Терри успел прописать в день каминг-аута Мика. Он бы еще добавил. После того, что было с Миком в тюрьме — так бы добавил, что убил бы нахуй.
Йен поднимает тяжелый взгляд на Мими и молча встает, чтобы достать ей креманку вместо пепельницы с одной из полок. Она — сука тоже та еще, но не Терри Милкович.
И, в общем-то, хочет того же, чего и Йен. Какое-то время с ней в одном с ними доме он мириться точно сможет. Потом она, скорее всего, сама съебет куда подальше.
Лишь бы сейчас согласилась. Йен хочет и домой, и свою семью. Ту, которая не расширенная на жену-шлюху его бойфренда.
— Не вопрос, — пожимает плечами Йен и подталкивает креманку Мими через стол. Он даже почти рад. Хотя бы Мими не будет ходить вокруг него на цыпочках. Он в состоянии сам о себе позаботиться. И не только: он на всю ораву готовить бы мог, но так лучше, конечно. Больше времени на… что-нибудь. Себя. Мика. Ева, в конце концов. — С колесами тоже.
С маленьким ребенком в доме такие вещи не под замком лучше не держать. Товар на продажу, кстати, тоже. Ладно, с этим он потом разберется.
Сначала надо забрать Ева у Светланы.
— По рукам.
Мими жмет крепко. Йен не удивляется — он вообще едва обращает на это внимание, завороженный дохрена знакомым иронично-насмешливым изломом бровей. Да, Мик явно в мать мимикой пошел. Обалдеть сходство. Он и подумать не мог.
От этого почему-то странно неуютно.
— Еще чай? — У Мими в чашке уже ничего нет, но она все равно еще не докурила, да и печенья еще полно. Йен не ждет ответа — просто ставит чайник, потирая рукой заднюю сторону шеи. Ему надо отвлечься.
Сраные брови Мими застали его врасплох.
— Спасибо, кстати, — говорит он в какой-то момент, не оборачиваясь. — Ну, знаешь. За то, что считаешь ебанутого гея Галлагера лучше русской шлюхи?
Тон у Йена — легкий, полушутливый. Он так собирался обстановку разрядить после взаимного обмена ультиматумами. Только ему самому что-то настолько нихуя не смешно, что аж ком встает в горле.
Он ей, кажется, на самом деле благодарен.
И это — лютый пиздец.

+1

9

— Еще чай, — соглашается Мими, затягиваясь тонкой сигаретой.
Терри всегда насмешничал на тему этих тонких зубочисток. Говорил, мол, уж вот в чем Мими баба, так это в зубочистках. Бесил тем самым неимоверно. Но пальцы-то привыкли.
Галлагеру, впрочем, сигарету она предлагать не намерена. И так чай принесла. А гомик с зубочисткой — это совсем не то, на что она хочет сегодня смотреть. Да и в принципе гомики с продолговатыми предметами в зубах смотрятся... Нет, о сыне о своем она так, конечно, не думает. Он, дурачок, запутался.
Нет бы себе полезного мужика с деньгами нашел, а не Галлагера, раз уж на то пошло. Что с Галлагера взять? Вот только чаю кружку. Впрочем, Мими с кем угодно будет недовольна. Хоть с Галлагером, хоть с мужиком побогаче, хоть с домашней красоткой, идеальной для охраны домашнего очага. Потому что для ее мальчиков все они не очень. Несмотря на то, что мальчики — дурачки те еще. А большинство вообще количеством извилин в папашу. Такой генофонд, что особо и портить нечего. Воспитывай, что родила. Мими только остается надеяться, что на внука это не распространилось. Такие дурные гены ей и даром не нужны в новых поколениях ее семьи. И так от проститутки рожденный.
Уж лучше б от Галлагера, если бы такие повороты возможны были.
Ладно, это Мими только сейчас так думает.
— Такие русские шлюхи как она, — машет рукой Мими, одновременно сбрасывая пепел, — не лучший пример для ребенка. Это сейчас малой ничего не понимает, а потом чего? Насмотрится на мать и решит, что женщине нормально быть куском мяса? — она мотает головой. — Уж лучше гей-Галлагер, чем такая материнская фигура перед глазами. Ты, поди, глотал поменьше членов.
В рассуждения Мими, конечно, не допускает одного — того, что она не рассчитывает на то, что гей-Галлагер задержится под ее крышей действительно надолго.
— Ах, да, — вспоминает она, — еще одно условие проживания под нашей крышей. Никакого Фрэнка на моем пороге. Я на всякий случай предупреждаю.
Вот да. Самое главное в Галлагерах — это близость их "старшенького". Которому может ударить в голову, что они де родственнички теперь. Вот уж чего ей даром не нужно, так это пытающегося побираться и проворачивать свои какие-то махинации Фрэнка.
[AVA]http://savepic.ru/12302832.jpg[/AVA]

+1

10

Тонкие сигареты Мими сигаретами почти не пахнут. Это кстати. Йен не пытается бросить, но перестать дымить как паровоз ему надо. И расходы сократит, и легкие убьет медленнее. Если бы запах был сильнее, он бы гарантированно не удержался. С такими мыслями, как у него в башке, и спиться-то не проблема — не то что выкурить пачку за день. А это еще и затратно. Денег у них, пока бизнес Мика не взлетит, много не предвидится.
Йен забирает у Мими кружку. Поднимает со стола и свою, допивает в несколько глотков то, что в ней оставалось. Цепляет еще печенье.
— Да точно, — фыркает Йен.
Он, конечно, был стриптизером и довольно смутно помнит все, что тогда делал, из-за мании и наркотиков, но в любом случае — Мими права. Светлана-то была профи. Все еще есть. Он же фанат членов только до тех пор, пока их не приходится запихивать в себя. С отсосами у него тоже сложно. На своей памяти прям охотно он их только Мику и делал.
Чайник вскипает с громким щелчком. Йен разливает воду по кружкам, вгрызаясь в печенье.
От слов Мими он чуть не давится.
Нет, про Фрэнка Йен не забыл. Такого забыть невозможно. Если б еще было трудно найти и легко потерять — цены б ему не было.
Хотя ее и так нет. Какой идиот за такого заплатит?
Йен мотает головой.
— На его счет не беспокойся. — Он приносит обе кружки и садится на тот стул, что Мими для него отодвигала широким жестом. Раз у них типа перемирие, то почему бы и нет. — Фрэнк и тут-то давно не живет. Он уже понял, что никто из нас на него не поведется, и к тому же не дурак, чтобы с Милковичам лезть, в принципе. Он себе не враг же. Но если вдруг, я его с крыльца самолично спущу, обещаю.
Если кто-то спустит сраного Фрэнка с крыльца вместо него, он даже обидится. У него родственные права.
А ведь с каких-то несколько лет назад он еще переживал за Фрэнка достаточно, чтобы уламывать Мика его не убивать. Но не тогда, когда у того отказывала печень. Тогда у Йена было своих проблем по горло, и он об этом вообще не думал. А с Фрэнка все — как с гуся вода. Как всегда.
Сраный Фрэнк.
Йен ловит себя на том, что рука у него сама полезла в карман за сигаретами, рассеянно прихлопывает себя по колену и тянется за очередным печеньем.
Из-за Фрэнка он нервно курить не станет.

+1

11

Мими кивает. Ладно, спустит так спустит. Главное, чтобы никаких Фрэнков на ее крыльце даже близко не. С одним Галлагером на время смириться она готова, если он уж сможет помочь. Но остальных, к слову, она также терпеть не собирается. Она бы также не стала терпеть, если бы с кем-то из них сошлась Мэнди. Тут скорее фактор Галлагер играет большую роль. Ее детям нужно лучшее. Худшее потому что они и так уже видели, спасибо отцу родному.
Мими докуривает, допивает в несколько глотков чай, поднимается. Оставшееся печенье она оставляет. Если что, Лилиан ей еще и принесет, и испечет.

***
Микки, приближаясь к Галлагеровскому дому, кажется, видит вдалеке фигуру, уж больно похожую по комплекции на его мать. Орнуть "ма!" он не решается. Потому что да ну нахуй. У них что-то все разговоры в какое-то дерьмо в последнее время сливаются. То в ругань, то в дебильные разговоры о том, что мелкого надо домой забрать.
Вообще, Микки похуй. Пусть забирает. Он не то чтобы сильно по нему скучает. Привык, наверное. Но больно похуй. Вопрос, правда, кто кого тут сделает — мать Свет или наоборот. Но наблюдать ему за этим цирком вообще не интересно.
Он заваливается в галлагеровский дом, скидывает куртку на диван, благоразумно предварительно перекинув сигареты и деньги в карманы джинс, улыбается Йену, двигает в сторону кухонной зоны.
— Короче, с Игги на выходных тестовый пробег сделаем, — начинает он. — Нашли одного чижика, который готов нам отстегнуть монету и, если заебись тема, подрастрещать там по своим. Надо только телку по запросам ему найти.
Микки падает на стул за кухонный стул, достает сигареты из кармана. Перехватывает печенье, крутя в одной руке пачку.
— Но какие там запросы? — фыркает он. — Лишь бы титьки были не минус первого размера, да заглатывала по самые гланды. На мази все, в общем, может выгорит стартап. О, печенье, прям как у нашей соседки. Как там ее, бля. А, — он машет рукой, закуривает.
И обращает внимание на тонкий окурок в импровизированном пепелаце. Микки на момент хмурится. Переводит взгляд на Галлагера.
— А мамка моя чего тут забыла? — спрашивает он, вопросительно вскидывая брови.
И фигура на улице, и печенье от соседки, и окурок дают одну дохуя очевидную картину, сука, маслом. Маман.

+1

12

Когда Мими уходит, Йен возвращается на кухню. У него пакеты не разобраны и обед для них с Миком не приготовлен, в конце концов, а не жрать — не вариант, если он не хочет убить литием желудок. На остальную ораву Йен делать ничего не собирается, пока его не попросят.
Он неторопливо раскладывает продукты по полкам. Периодически — прихватывает из тарелки еще печенье-другое. Так хотя бы курить меньше хочется. Хотя, наверное, на мучное налегать тоже не стоит, пока он не слишком регулярно делает зарядку и выходит на пробежки. Никаких, блять, радостей в жизни.
Кроме Мика.
Йен улыбается ему в ответ, убирая чашки со стола в раковину. Мыть посуду он тоже не собирается. Мик вон стопудово голодный пришел, надо сначала ему чего-нибудь сделать.
Ну и себе, да. Чтобы не жрать нормотимики с антидепрессантами на голодный желудок и не разговаривать с Миком серьезный разговор на него же.
— Отлично вообще. — Йен наклоняется достать из одного из нижних ящиков сковороду и ставит ее на плиту, по ходу пьесы отвлекшись только на то, чтобы коварно чмокнуть сидящего Мика в макушку. — Можно из твоих бывших шлюх какую-нибудь дернуть, м? Явно не откажутся. Ты ж на районе самый адекватный сутенер.
Йен шкодно ему ухмыляется и отходит к холодильнику, но открыть не успевает — замирает с напряженной спиной. Да откуда?.. Чашки же в раковине.
Чашки, ага. Про креманку он только забыл, дебил рассеянный.
— Да так, — говорит он, таки влезая в морозилку за говядиной. Откровенно зависает, глядя внутрь. Закрывает холодильник с тяжелым вздохом, так ничего и не достав.
Если говорить сейчас, выйдет херово. Мик его нахуй пошлет, как ее послал. Это все надо тоньше, чтобы что-то получилось, наверняка. Сделать так, чтобы Мик был сытый и удовлетворенный, издалека поднять тему. Только Йен в это дерьмо никогда не умел, а после сногсшибательной откровенности Мими и часа среди людей, которые делились самыми страшными секретами с абсолютными чужаками, ему и учиться не хочется. Особенно — с Миком. Он еще готов умалчивать и не договаривать. Но тут такая ситуация, что хрен умолчишь. Нисхуяли пить чай на собственной кухне с Мими Милкович он бы не стал.
Он садится за стол рядом с Миком и берет еще печенье. Потянуть время, пока он это печенье грызет.
— Она мне рассказала, чего вы всрались, — наконец говорит Йен и смотрит на Мика. — Что хочет забрать Ева. Мол, если я помогу тебя уломать, она, так и быть, сочтет меня достойным находиться в доме на правах твоего бойфренда.
Он по-прежнему смотрит на Мика с каким-то почти вызовом во взгляде, особенно когда неуютно скрещивает руки на груди. Он, наверное, полный идиот. По крайней мере, он себя таким чувствует. Мог, наверное, и как-то по-другому сказать, чтобы это звучало не так… жалко, что ли.
Но как? Серьезно, как?

+1

13

Вариантов, почему мать могла приходить сюда, да еще и с печеньем, у Микки не так много. Один, по сути. Ей что-то нужно. Он слишком хорошо знает свою мать, чтобы понимать, что просто так она сюда чаи гонять с Галлагером бы не приперлась. А если бы ей въебало в голову к нему прийти, она бы позвонила и позвала домой.
Бля. Она же так уже делала.
Микки понимает примерно в тот же момент, когда Галлагер начинает говорить. Понимает, что матери может быть нужно от его бойфренда, раз уж у нее, очевидно, появилась навязчивая идея. Микки сжимает руку в кулак, быстро ударяет им по столешнице. Стискивает зубы до боли в челюсти. У него тоже навязчивое желание. Прямо сейчас. Уебать кому-нибудь. Но не Галлагеру же. Не за что. И уж тем более не матери, потому что и мать, и женщина. Только столешница под кулаком и остается.
Микки подскакивает из-за стола.
— Сука, да хули она там себе думает? — возмущенно спрашивает он. — Что это ей, блять, решать, с кем мне жить, а кто не достоин? Нет, она так и говорила, что ли?
Он вопросительно вскидывает брови. Он, опять же, знает свою мать. И может отлично представить, как она с надменной рожей это говорит вот. Именно такими словами, без иронии какой-то. Потому что она всегда считала, что уж они-то лучше всех на районе. И единственная, кто мог наорать на Терри, не получив по роже. Батя даром что дебил, но где-то как-то сознавал, что она его порезать может. Или она это ему говорила? Или резала? Все, что угодно могло с ней быть. Микки знает.
И только сейчас понимает, что с такими приколами она могла, например, не дать уроду трогать их.
Микки ходит из стороны в сторону. Останавливается. Выдыхает, наклоняя голову и закрывая на какое-то время нос и рот руками. Спокойно, блять. Спокойно.
— Сука, — выплевывает он. — Ебаный, блять, в рот.
Его это все так выбешивает, что даже словарный запас, который и так не то чтобы дохуя богатый, истощается. Микки пинает ногой стул, на котором буквально только что сидел. И так и не успел нормально закурить.
— Нет, Галлагер, — говорит он, выставляя перед собой руку. — Нет. Мы, блять, под ее дудку плясать не будем нихуя. Понял меня? В край вообще охуела. Я, блять, надеюсь, что ты ее и так нахуй послал. Да?
Микки хочет в это верить. Но знает слишком хорошо, как Галлагер вообще относился к мелкому. Занимался пиздюком больше мамаши его. Ну, уж точно больше, чем Микки внимания на него обращал.
— Блять, Галлагер, — говорит Микки. — Скажи мне, что ты не согласился?
Он смотрит прямо и, кажется, уже знает ответ. Это, кажется, бесит его только больше.

+1

14

Йен догадывался, что реакция Мика будет бурной, но вздрагивает от удара по столу все равно. Не ожидал, блин.
Он поднимается на ноги тоже.
— Нет, — говорит он. — Это было мое условие — что мы возвращаемся туда жить. Она только согласилась.
Он тоже хочет беситься. Наорать, например. Мими хотя бы с ним не носилась, говорила как есть, в отличие от некоторых желающих его уберечь от всего. Он, блять, вполне в состоянии о себе позаботиться!
Он хочет дернуться и обнять Мика, чтобы тот успокоился.
Он не делает ни того, ни другого. Вернее, пытается сделать второе, но не может даже подойти — замирает, когда Мик выставляет вперед руку.
Пиздец. Приехали.
А ведь пидорасит Мика так — из-за него. Потому что решил, что Мими его обидела, тогда как Мими к нему человечнее отнеслась, чем все обитатели этого дома вместе взятые. Но как это-то Мику объяснить?
— Если б я плясал под ее дудку, я б сказал, что она пришла типа мириться!
Он подходит так, чтобы уткнуться грудью в выставленную ладонь Мика.
— Да, я, блять, согласился. Ты хочешь нашу спальню и наш траходром назад, нет? Вот и я тоже, Мик! Я хочу свою ебаную семью — и это не только ты, это еще и Ев! Ты же считаешь его своим? Значит, он и мой. И я скучаю по нему, окей? И у Свет нет бабла, чтобы его нормально обеспечивать, и, блять, поверь мне — ты не хочешь, чтобы он попал в систему, если ее в один прекрасный день депортируют к хуям собачьим.
Йен делает еще полшага вперед, но не очень уверенно. Он не хочет ругаться. Похуй даже, что ему обидно, что Мик не доверяет его мнению и не спрашивает даже, чего он хочет. Неясно другое — как Мика теперь успокаивать. Не валить и трахать же, а потом продолжать разговаривать? Еблей и насилием они свои проблемы никогда по-настоящему не решали. Только откладывали, пока не приходил тотальный пиздец.
— Ты говорил, что хочешь домой. Я попытался это устроить, — говорит Йен и прикусывает губу изнутри. Нет, кажется, ему все-таки не похуй, что обидно. Потому что обидно — пиздец. — Мими и потом оттуда можно выжать, блин. Ты… Блять, Мик.
Он качает головой, стиснув зубы, как-то почти неверяще. Усмехается сам себе — или насмехается над собой. Ну а чего он ждал? Вот именно.
Йен резко разворачиваеися к шкафчикам.
— Забудь, короче, — бросает он через плечо. — Мне колеса надо жрать все равно.

+1

15

Микки натурально хуеет. Ну не может у Галлагера настолько крышняк уж поехать, чтобы с его маман тут сотрудничать. То есть, да, Микки сам хотел, чтобы оно как-то сгладилось и они нормально смогли жить под одной крышей. Но не таким образом. Не через вот такой вот херовастый шантаж. Хотя, чего еще можно было ожидать от его матери? Ничего хорошего, очевидно ведь.
Микки опускает руки. Микки сжимает кулаки. Он и хотел бы Галлагера понять, но ни хера не понимает. Он же тут вообще на принцип пошел и здесь живет, чтобы вот не по ее правилам играть. А получается, что она все равно находит, блять, подход. Все равно вмешивается в его жизнь.
— Охуеть, Галлагер, — говорит он. — Охуеть, блять. Таким образом домой я, блять, не хочу, усек?
Слов у него нет. Да, он и правда хочет в свой дурдом, подальше от галлагеровского. В своем дурдоме койка шире и приставка под телеком. И дышится там гораздо легче, привычнее. Но, ебаный в рот, с такими приколами Микки вообще готов насовсем и про траходром забыть, и про спальню, и про этот адрес. И на пиздюка ему откровенно наплевать.
Ладно, не то чтобы прям совсем наплевать. Микки к нему вроде как привык. И, в любом случае, если даже Свет будут депортировать, пацана сплавят папаше, а не будут тратить государственные бабки. Если уж есть дееспособный-то предок, даже с судимостью по малолетке.
И вообще со Свет пиздюку лучше, потому что мать из нее вышла вроде как хорошая. Не хуй собачий. Галлагеру только, по ходу, проблем мало. Новых хочет, ну охуеть теперь.
Проблем, которые Микки нахер не сдались.
— Забуду, — бросает он. — Потому что я этим заниматься ни хуя не буду. У меня и без этого дерьма дел, блять, по горло.
Микки оглядывается, хлопает себя по карманам. Курить блядски хочется, аж голова кружиться от никотинового голодания начинает. Но, сука, точно не здесь. Он находит свои сигареты и, махнув рукой, вываливается через заднюю дверь наружу. Посидеть на крыльце, подышать, перестать охуевать от жизни. И надеяться на то, что Галлагер на этом не зафиксируется и не поедет крышняком еще куда-то дальше.

+1

16

Йен высыпает колеса на ладонь, но даже треск иаблеток в оранжевой баночке не заглушает разъяренных шагов Мика. Сжимает руку в кулак.
Вот и поговорили.
Он находит, как в полусне, стакан и наливает себе воду. Закидывается сразу всем, запивает. Берет еще печенье. Не то чтобы Йена по-прежнему волнует, будет ли он после колес обниматься с белым другом. У него нет сил, кажется, ни на что. Хочется лечь прямо тут рожей в пол и никогда, никогда не подниматься.
Он допивает и оставляет стакан на столешнице. Смотрит в сторону двери. Мик, наверное, курит на крыльце.
Наверное, уже немного успокоился.
Йен идет туда же, не потрудившись даже накинуть на выходе куртку. Замерзнет — ну и хуй с ним.
Он не может это все оставить вот так, в подвешенном состоянии. Не хочет. Это желание единственное пробивается через всепоглощающую усталость. Даже обида ушла куда-то на второй план.
Йен садится рядом с Миком. Молча отбирает у него наполовину докуренную сигарету и нервно затягивается.
— Я ей деньги даю. Свет, — говорит он почти с вызовом. — Чтоб ты знал.
И сует сигарету назад в зубы: возвращать ее он и не собирался. Мик не умрет, запалит еще одну.
Ну, или отберет. Йену, в общем, похуй. Он слишком устал от этого дерьма, чтобы лишний раз дергаться. Он и на то, что Карл на углу тусит с какими-то сильно сомнительного вида черными, не так чтобы сразу обращает внимание.
— Пиздец, — качает Йен головой, кивнув как раз на Карла. — Вечно забываю, что он уже в малолетке сидел. Все толкает для черных наркоту. Фрэнк чуть не обоссался от счастья, ублюдок.
Он сплевывает в сторону — пытается избавиться от омерзительного привкуса во рту. Не помогает. Зато дрожь начинает пробивать от уличной прохлады.
Он тяжело поднимается.
— Я пошлю Мими нахуй. — Йен не смотрит на Мика. — Но Ева я все равно хотел бы забрать. Это тоже — чтоб ты знал.
Вот теперь можно и свалить. Залечь, уткнуться рожей в подушку и проспать как минимум до Второго Пришествия.
Все равно он ни на что больше не годится, чего б он там себе ни хотел.

Отредактировано Ian Gallagher (2016-12-25 02:25:58)

+1

17

Микки сидит. Микки курит. Микки тихо бесится, потому что по-другому тут никак. Ни матери, ни Галлагеру со всем этим вот по роже, естественно, не сунуть. Потому что это уже противоестественно по мнению Микки. Нет, с тем, что у матери в жопе желание побыть бабушкой заиграло, его вообще не удивляет. Ей теоретически это все нравилось. На деле, правда, стопроцентно отличной матерью для всех ее назвать было никак нельзя. Это было таким неоспоримым фактом, что куда деваться.
Но вот Галлагер... Ну чего ему, своей огромной семьи не хватало? Не наигрался в отца, пока они жили большой странной семьей со Свет? Микки как-то уже уверен был в том, что Йен на этом всем циклиться перестал. Черт дери, им же так спокойнее!
И пацану всяко лучше со Свет. Безопаснее как минимум. В отличие от матери, он уверен в том, что Ев лучше всего устроится именно со Свет, в которой какие-то совершенно дикие материнские инстинкты вскрылись. Явно, блин, не с ними. Травмированными и не способными полностью в своем дерьме разобраться. Да, конечно, лучшая, блять, обстановка для того, чтобы растить ребенка.
Как раз такая, в какой они оба, считай и выросли. Такая, в какой растет вон пиздюк Карл, который трется с нигерами.
Ну пиздец, кольцо замкнулось.
Галлагер как раз выходит. Микки только косится на него, ничего не говоря. И резко выпрямляется, когда слышит про то, что Галлагер Свет еще и деньги давал.
— А то, блять, она не справится! — выдыхает он. — А то, блять, на подгузники не насосет! Охуеть, Галлагер.
Про бессовестно отжатую сигарету Микки забывает моментально. И вообще не вспоминает о том, что Йен, по идее, курить опять бросил. В очередной, сука, раз.
Вот только бесится Микки уже как-то по привычке. Потому что это такое бессильное, неспособное создать выхлопа, да и вообще он слишком выдохся за последнее время. Настолько, что у него даже с такими вот поворотами ресурсов спорить нет. У него дел за пределами дома полно, он пытается деньги зарабатывать и вообще.
Микки достает новую сигарету. Этот пиздец надо закуривать. Ева, блять, Галлагер забрать хочет. Толпа как-то выросла, еще один как-то вырастет. Все как-то и откровенно через жопу.
Он пялится на новую сигарету. А затем, вместо того, чтобы закурить, ломает ее большим пальцем пополам. Без символизмов, просто сломать что-то пиздец как хочется.
— Пиздец, — выдыхает он, выпуская сломанную сигарету из рук.
Микки запускает пальцы в волосы, ерошит их и понимает, что тут даже смысла понимать, что делать, нет. Не получится нихуя. Он поднимается с крыльца и идет обратно в дом.
— Делайте, что хотите, — бросает он Галлагеру. — Только на меня не рассчитывайте.
Микки все сказал. Микки все решил. Микки не видит смысла делиться своими мыслями на тему того, как и где мелкому лучше растить, все равно его в этом плане точно никто всерьез не воспримет. Типа, от ответственности просто отмазывается и все. Без толку спорить, когда лучше не вмешиваться.

+1

18

Йен передергивает плечами. Ну а чего он ждал?
Да ничего.
Он идет на второй этаж. Ни на какой обед его уже все равно не хватит — только на то, чтобы дойти до их комнаты и свалиться. Под одеялом менее паршиво не становится, но у него нет сил. Еще и знобит.
Все. Закончился.

***

Утром Йен умудряется где-то найти моральные силы на то, чтобы набрать Мими и даже более-менее четко сообщить ей, что сделки не будет. После этого он снова заворачивается в одеяло и спит чуть ли не сутками. Его хватает только вставать в туалет и прибиваться под бок к Мику, когда Мик внезапно обнаруживается рядом в постели. Он не знает, сколько времени проходит и который час за окном.
Иногда его будит Дебби.
— Йен, не хочешь поесть? Я принесла тебе…
Йен не хочет, что бы она ни принесла, но не отказывается. Сил у него нет даже на то, чтобы спорить. За едой обычно следуют колеса, а потом Дебби наконец оставляет его в покое и укрывает одеялом.
Иногда он просыпается и лежит, прислушиваясь к тому, что происходит в доме. Как Мик о чем-то переругивается с Фионой этажом ниже. Как Фиона с Шоном трахаются в соседней спальне. Как громко, на весь дом, хохочет Ви. Как несколько Галлагеров внизу в унисон орут: "Иди нахуй, Фрэнк!" Он не знает, сколько между всем этим проходит времени.
Он натягивает одеяло на голову и снова засыпает.

***

Он просыпается из-за того, что кто-то легонько трясет его за плечо.
— Йен, вставай. — Это Дебби, и Дебби не дает ему закутаться в одеяло плотнее. — Йен, пойдем, мы тебя к врачу записали. Давай, вставай, эй.
Она тащит его в душ и ждет у дверей, когда он выходит, заставляет одеваться дальше трусов.
— Теперь ты в сиделку играешь? — спрашивает он беззубо, сидя на кровати в натянутых кое-как джинсах.
— Ох, заткнись и шевелись уже, — отзывается она и впихивает ему в руки рубашку. — Опоздаем.

***

Врач опять меняет ему лекарства. Сидящая рядом с Йеном Дебби кусает губы и хорохорится, пытается что-то ей предъявлять. Йен почти не слушает.
— Мисс Галлагер, к сожалению, подбор лекарств всегда осуществляется методом проб и ошибок, — говорит врач, не поднимая глаз от рецепта. — Тем не менее, мистер Галлагер, я хотела бы еще раз напомнить вам, что вы можете лечь в стационар, пока вам не подберут…
— Нет! — возмущенно говорит Дебби, кладя руку ему на плечо.
Врач поднимает на нее брови и переводит взгляд на Йена.
— Нет, — подтверждает он.
По дороге домой Дебби затаскивает его в аптеку, чтобы сразу купить новые колеса.
— Микки оставил денег, — щебечет она по дороге. — Он вообще с тобой хотел пойти, но там срочное что-то с бизнесом. Он волнуется за тебя, знаешь?
Йен кивает, пряча внезапные замерзшие руки в карманы.
Он знает.

***

Йен просыпается один. Судя по пробивающемуся через задернутые шторы свету — в обед. Поворочавшись еще пару минут, он понимает, что голодный. Кажется, настолько, чтобы встать и пойти поесть.
Он садится и набрасывает оставленный рядом на стуле халат. И идет вниз, где удачно никого нет. Йен находит в холодильнике апельсиновый сок, а в морозилке — сосиски. Ставит их вариться в микроволновку, сок пьет прямо из горла.
— Хей, Йен, — сверху скатывается Фиона, моментально подскакивает к нему — как будто обнять, но неловко замирает рядом. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — отвечает Йен.
Надолго его не хватает все равно; съев половину сваренных сосисок, он уходит назад лежать.
Когда вечером дверь в комнату открывается, Йен выползает из-под одеяла, чтобы посмотреть, кто там.
— Хей, — бледно улыбается он Мику.
Он скучал.

***

Йен уже не спит сутками, но все еще почти ничего не может делать — его приключения ограничиваются походами вниз пожрать и бессмысленным залипанием в ноутбук, который откуда-то достал Мик специально для него, в наушниках, которые к ноутбуку прилагались. Он смотрит какое-то дерьмо на Ютубе, когда в комнату без стука вваливается возбужденная донельзя Фиона и начинает тут же что-то говорить.
Йен сдергивает наушники на шею.
— Что…
— … Мими Милкович. Внизу. С ребенком? — повторяет Фиона. — К тебе. Что за хуйня, Йен?
Йен в душе не ебет, что за хуйня, но ноутбук отставляет и следом за Фионой идет.
Внизу действительно обнаруживается Мими с ребенком на руках. С Евом, если быть точнее. И сумкой еще за плечом.
Йен почти рад, что у него вместо эмоций до сих пор — сплошная вата. Иначе он бы от этой картины охуел хлеще, чем от Мими, кормящей Карла печеньем на галлагеровской кухне.
— Ты его украла, что ли? — спрашивает он.
А потом задумывается над куда более важным вопросом.
Какого хрена Мими в принципе принесла Ева сюда?

Отредактировано Ian Gallagher (2017-01-24 11:05:34)

+1

19

Микки чётко определяет свою позицию. Он ничего с махинациями мамаши общего иметь не хочет. Чтобы Йен связывался, тоже не хочет, но понимает, что от этого не отделаться ну никак. Йена не остановить, не отговорить, не выдернуть в совершенно нормальное состояние, когда тот уже загнался.
И Микки решает сделать то, что делал, пожалуй, слишком часто. Забить хуй и заниматься своими делами, потому что у него, они, блять, есть. И они поважнее возни с пацанёнком, которому и так со своей мамкой хорошо. Без полоумной бабки. Без огалтелых Галлагеров.
***
Галлагер дрыхнет целыми днями. Мать периодически пытается названивать. Пропускает Микки даже целый звонок от Светланы, но, в общем-то, его это не сказать чтобы парило.
Он вместе с Игги организовывает дохуя бизнес. И ему это даже удаётся. Потому что первые бабки приходят, не только окупая затраты на бензин. На отдельных водил, правда, они с Игги тратиться не собираются, потому на "смены" приходится выходить самим по очереди.
— Проезжаем легендарный местный круглосуточный магазинчик, — громко говорит он, чуть поворачивая голову в сторону закрытой — слава, блять, богу — перегородки. — Жратва, бухло, гондоны, сижки. Останавливаюсь?
Ответом ему служит дохуя положительное пыхтение из-за перегородки. Микки тормозит. Открывает окошко побольше, чтобы перекурить. Потому что на ходу с такой громадной тачкой нихуя не удобно. Да, перекур для него. А у клиента всё равно ещё час проплаченный на экскурсию по району, точно никуда не съебнёт. Такая-то увлекательная, бля, экскурсия.
За бухлом и гондонами, правда, гоняет Елену, едва подтягивающую колготки и шагающую натурально моряцкой походкой с совершенно недовольной рожей. Не, ну клиент и правда не красавчик, Микки так-то её понимает. И даже угощает сигаретой, когда она возвращается с несколькими банками пива.
Человеческое отношение к сотрудникам — залог успешного бизнеса.
***
А вот Мими не останавливает ни радио-молчание со стороны сына, ни провал с сотрудничеством с мальчишкой. Она снова навещает Светлану. Она мягко намекает на то, что может не мягко сообщить куда следует о незаконной деятельности, читай, проституции, да и вообще. Мол, с родственниками ругаться не надо.
Само собой, мягкие намёки переходят в откровенную ругань, но на следующий день Светлана всё-таки приходит обсуждать сложившуюся ситуацию. Девочка не сказать что дура. Девочка пьёт с Мими чай на кухне, ведёт "деловые" переговоры на тему того, что может приводить ребёнка посидеть с бабушкой периодически, когда завалы на работе. Мими на эти "завалы" только хмыкает.
— На этой неделе он у меня, — объявляет она.
Совершенно бескомпромиссно. И от идеи полного избавления от этой девочки она, само собой, не отказывается.
***
Вот только у Мими же жизнь только начинается. Еще даже климакс не случился, она не обязана посвящать себя только дому. Об этом она думает, разговорившись с импозантным мужчиной, чем-то напоминающим ей Падди Магуайара. С ним она только знакомится, стоя у прилавка с овощами в магазине.
— Ма, — обращается к ней Игги, держащий на руках Ева. — Мне на работу ехать.
Мими закатывает глаза. С импозантным мужчиной она только договорилась где-нибудь встретиться вечерком, чтобы пропустить чего-нибудь. И поговорить. А на ней маленький ребёнок, которого и одного не оставишь, и Светлане раньше времени не вернёшь. Теоретически можно было бы, но нет, Мими на такое не пойдёт.
Но, в общем-то, у Мими есть один вариант на роль няньки, который наверняка с ней справится лучше, чем любой из её сыновей.
***
Мими ждёт, пока Галлагер спустится, затем шагает к нему и протягивает ребёнка.
— На, держи, — говорит она. — Эти вечером ты с ним сидишь. У меня дела.
Она выразительно округляет глаза, тщательно обрисованные яркими голубыми тенями, поджимая губы, щедро намазанные блеском с кучей блёсточек. И снимает сумку. Лясы точить с мальчишкой у неё времени нет, она и так слишком много времени провела, прикидывая, во что одеться и как расчесать волосы. Она давно на эту дорожку не выходила, почти забыла, как это делается.
— Не говори ерунды, я бы не стала воровать ребёнка, — добавляет она. — Мы, всё-таки, приличная и дружная семья, — она криво ухмыляется, подвигая ногой ближе к Галлагеру, сумку. — Хотел побыть малому мамочкой? Вот твой шанс. Я зайду за ним позже.
Она подаётся к Еву, с улыбкой теребит его за щёку, а затем разворачивается на выход. На несколько часов это — не её проблема. А может и до утра, Мими не экстрасенс, чтобы предсказывать, чем там у неё вечер обернётся.

+1

20

Ев улыбается и тянет ручки.
Йен забирает его у Мими практически бездумно, настолько же бездумно — прижимает к себе. Он не против. Он не очень понимает, почему Мими готова доверить ему Ева, но — не против.
— Так, слу… — говорит Фиона громко, и вот у нее такой вид, будто она не только против, но и почти ушедшей Мими сейчас голову оторвет.
— Нормально все, — перебивает ее Йен и прижимает гулящего что-то под ухом Ева к себе теснее.
Чувствуя буквально, как Фиона таращится.
— Йен.
Наверное, это должно было звучать угрожающе. Или вразумляюще. Или как-нибудь там еще.
Йен не собирается ее слушать.
— Я сказал — нормально? Значит, нормально. — Он осторожно наклоняется, чтобы подобрать сумку.  — Иди займись кем-нибудь другим. Шоном там или Гасом, кто у тебя сейчас? Только трахайтесь тише, если решите делать это тут: за стенкой все слышно.
Кажется, он ее обидел. Ему все равно. Фиона наконец решительно забила на них на всех, домом в последнее время занималась, походу, Деббс, и, как это ни удивительно, еще ничего не сожгла и не уничтожила. Пиздец невовремя его эпизодом накрыло.
С другой стороны… не то чтобы он тут кому-то что-то должен.

***

В сумке Йен находит все, что нужно, кроме достаточного количества смеси. Поэтому, когда возвращается Деббс, он влезает на чердак и, обчихавшись на всю жизнь вперед, находит-таки древний рюкзак-переноску. Таскать Ева и просто в руках, и в старой коляске Лиама по магазину будет неудобно, а оставлять на кого-то — не вариант. Фиону он обидел, а Деббс — не настолько доверяет.
— Надо было все-таки оставить Фрэнни, — говорит держащая на рука Ева Деббс, пока Йен одевается.
— Тебе пятнадцать, — парирует Йен.
— А тебе еще девятнадцати нет, — парирует Деббс, и Йен решает, что не будет на это отвечать.
Все равно нечего.
Застегивает переноску, проверяет, чтобы с ней все было нормально, прежде чем посадить в нее Ева. — Ну что, парень, пошли прогуляемся?
Никаких розовых лимузинов они по дороге ни туда, ни назад не видят. Йен, передавая Деббс уже по возвращению пакеты, вытаскивает Ева из переноски и вытягивает над головой.
— Папу мы так и не встретили, но ничего, да? Увидим уже совсем скоро.
Ев смеется. Йен слабо улыбается ему в ответ.
Он бы оставил его навсегда, не только на вечер.

***

Под ночь Йена перестает хватать на что бы то ни было. Ев куксится и отказывается засыпать, даже когда Йен таскает его на руках по комнате, а внизу о чем-то громко ржут Фиона и Карл…
В итоге Йен просто укладывает ребенка рядом с собой на кровати, ставит ноутбук на табуретку рядом и запускает тихо-тихо мультики для малышни на Ютубе. Ев таращится в экран как зачарованный. Сна у него — ни в одном глазу, в отличие от Йена, который трет переносицу и изо всех сил пытается не отключиться под это убаюкивающее бормотание: его-то вырубает только в путь. Но нельзя. Мими, наверное, вот-вот придет его забирать… или Мик наконец придет домой.
Йен дотягивается до телефона.
"Ты где?" — набивает он СМС и нажимает на "Отправить". И следом — еще одну:
"Я скучаю".

+1

21

Микки кажется, что он — хренов лимон, который выжимал какой-то ёбаный скряга, пытающийся дожать всё до капли. Он, сука, отвык работать. Но тут пока не настолько отличный доход, чтобы дёргать кого-нибудь ещё работать на себя. Тема-то разовьётся, в этом Микки уверен. Вот только пока она разовьётся, он постареет за неделю на пяток лет. Потому что ворчать, как старому деду, ему хочется уже.
Телефон в кармане вибрирует. На телефон приходят смски. Микки только вылез из лимузина размять спину и перекурить.
"Скоро буду", — отвечает он.
И улыбается уголками губ. Не, ну не просто так же он с этой всей хернёй возится. Семьи ради, ёпта. Он откидывает окурок в сторону и забирается обратно в лимузин. Надо будет с утра его проветрить, нормально заправить и ещё салон из шланга полить. Точнее — заставить Игги полить и даже, может, чем-то обработать. Микки не заглядывал внутрь с того момента, как клиент свалил. Но он уверен, что ему самому там больше трахаться точно не захочется. Во всяком случае, в ближайшее время точно.
Хотя, просто от траха он бы сам сейчас точно не отказался. Несмотря на то, что его морально заебал этот херов растущий малый бизнес.
Микки заводит свой пидормобиль и направляет его в сторону галлагеровской улицы.

***
Дверь ему открывает Карл. Микки спрашивает, а хуле мелкий пиздюк ещё не спит. Мелкий пиздюк спрашивает, нет ли для него какой-нибудь работы. Микки как раз открывает рот, чтобы сказать, что мелкий по рейтингу без родительского контроля не проходит, когда слышит громкий рёв.
Громкий детский рёв. Микки меняется в лице. Лиам-то уже так не ревёт.

***
Брови Микки вверх летят так стремительно, что им надо предъявлять за превышение скорости.
— Только не говори мне, что ты его спиздил, Галлагер, — говорит он, глядя на другого мелкого пиздюка.
Которого тут точно не ожидал увидеть. И которого всё равно узнаёт, несмотря на то, что все дети по его мнению выглядят одинаково. И одинаково раздражают шумностью.
Микки думал, что у него нет ни на что сил. Но, кажется, к скандалу на почве спижженного ребёнка он стопроцентно готов.

+1

22

Йен улыбается, читая пришедшее сообщение, и  только тут замечает, как к его телефону тянет ручки Ев.
— Ну нет, это я тебе не дам, — говорит Йен и убирает телефон в тумбочку.
Ев начинает рыдать.
— Эй, эй…
Йен теряет счет времени, пока таскает его на руках по маленькой комнате в попытке успокоить. Ев ненадолго замолкает, но начинает опять, стоит Йену попытаться усадить его назад на кровать.
А потом дверь открывается.
— Фиона… — начинает Йен предупредительно. Вот только ее претензий ему сейчас не хватало для полного счастья, честное слово.
Он поворачивается и смотрит на Мика. Мик тоже с претензиями, но куда более фееричными. Ев на руках Йена притихает и таращится большими глазами — на самого Йена, ржущего как тварь.
Ему надо было обидеться, наверное. Он не может: у Мика слишком охуевший вид и слишком выразительные брови, да и мысли одинаковые.
Это пиздец как смешно. Немного грустно, может. Но смешно.
— Я Мими об этом спросил, — наконец выдает Йен, едва оторжавшись, и перехватывает поудобнее Ева. — Это она его принесла. Подозреваю, свидание у нее прошло как надо, раз она до сих пор не вернулась.
Йен фыркает. Нет, он ничего не хотел бы знать о человеке, который стал бы трахать Мими Милкович после того, как увидел ее в полном боевом раскрасе. Это было зрелище не для слабонервных.
Йен целует Ева в макушку и садится назад на кровать. Ноги его уже не держат: потратил все силы на хохот и попытки укачать самого младшего Милковича.
— Он отказывается спать. И куксится много. Зубы режутся, наверное.
Ев держится ручкой за его палец и смотрит на Мика так, будто не узнает. Будто опять разревется, если тот подойдет. Йен бы не удивился.
Сейчас он бы ничему не удивился, включая  трахающуюся с кем-то Мими Милкович.
— Я бы физически его спиздить не смог. — Йен жмурится на пару мгновений и прижимает Ева чуть теснее, пока тот продолжает таращиться на Мика как зачарованный. — Даже если б хотел.
Поверит ли ему Мик?
Сможет ли он вообще ему когда-нибудь снова верить?

Отредактировано Ian Gallagher (2017-03-19 21:58:49)

+1

23

Каждый раз, когда думаешь, что тебя больше ничем не удивить — находится что-то новенькое. Кто-нибудь пробивает очередное дно. Или ржёт, как припадочный над совершенно разумным — в их ситуации — предположением. Потому что Микки знает — его предположение нихуя не самое безумное из всех возможных, над которым можно было бы ржать как над чем-то невероятным.
Были, блять, прецеденты.
Но Галлагер утверждает, что дно пробил на этот раз отнюдь не он, а мать самого Микки. Вот оно — новенькое. С заливающимся в воплях ребёнком это тоже не кажется абсолютным безумием. Потому что он тоже в такие моменты предпочёл бы скинуть мелкого кому-то, кому не в падлу будет его успокаивать.
Микки лезет в карман за телефоном. Так, сука, дело не пойдёт. Он устал, он хочет отрубиться, а тут это возможным нихуя не представляется. И, если Галлагер не гонит, дома тоже поспать нихуя не выйдет, потому что фублять.
— Погодь, — бросает он Галлагеру хмуро.
И набирает номер матери. В трубке раздаётся бесцветный голос, предлагающий перезвонить позже, потому что абонент не абонент. Это выводит. Телефон хочется ебануть об стену с такими поворотами. Останавливает только то, что это потом надо будет идти и новый отжимать. Или, что хуже, покупать на кровно заработанные.
Серьёзный бизнес, оказывается, пиздец выматывает. Предупреждение на эту тему какое-то надо вешать, чтобы люди как-то более здраво рассчитывали свои силы с поправкой на локальные, мать их, пиздецы.
— Мать трубку не берёт, ты прикинь, — говорит Микки, предусмотрительно убирая телефон в карман, чтобы всё-таки не разъебать. — Свидание, блять, у неё. Бабка, блять, кукушка.
Вот только силы на скандал куда-то пропадают. Он смотрит на мелкого, смотрит на Галлагера. Да, вероятно на месте маман он бы тоже сдал мелкого Галлагеру, потому что он один из немногих, кому этот мелкий вообще интересен. Ему самому бы тоже, наверное, не мешало с ним как-то это самое. Чтобы не рыдал при виде. Семья, всё-таки. Сын, ёмана. Вон фамильные черты вполне себе узнаваемые. Нос — стопроцентно папашин.
В смысле дедов. В смысле блять.
— Надо вернуть его Свет, а не моей маман, — говорит Микки, отводя взгляд от мелкого. Он чуть тормозит, глядя на Йена. — Утром, ладно. Только сам успокаивай, ага?
Да, если бы пацан тут оказался не по доброй воле его матери, она бы наверняка уже была где-то рядом с руганью и проёбыванием мозгов Микки. У такой матери украсть ребёнка точно не получится, даже если бы силы у Галлагера на то были.
Во всяком случае, во второй раз.

+1

24

Йен садится на кровать, перехватывает Ева поудобнее. Надо попробовать его укачать, пока он опять реветь не начал. Правда, на то, чтобы тупо походить по комнате, у Йена не остается сил.
— Ну так. Занята она, — хмыкает он и морщится. Нет, он все еще не хочет думать о том, кто там трахает Мими Милкович во всей ее ядерной боевой раскраске. Она ж в свете ламп сиять должна — столько намазала хайлайтера туда, куда не надо.
Йен косится на Мика и слабо кивает. Ева он отдавать не хочет. Вообще. Ни Мими, ни даже Свет. Да, Свет — не самая худшая мать, но она ж, мать ее, работает. Когда-нибудь Ев зайдет на нее с клиентом, например — травмируется же нахрен на всю жизнь. Йен — нихуя не образцовый отец, Мик — так тем более, но…
Но он сейчас все равно не может полноценно за ребенком ухаживать. Его сегодняшний-то день утомил до невозможности. И это ему уже лучше, а Ев пока только понемногу ползает. А если бы он на Йена на самом пике депрессивного эпизода свалился?
— Ага, — говорит Йен и заставляет себя встать: Ев опять куксится. Если он опять начнет реветь, точно прибежит Фиона с претензиями. — Утром.

***

Ев засыпает, кажется, через целую вечность. Йен аккуратно укладывает его в кровать рядом с Миком и ложится на бок сам. Он, кажется, перешел ту грань изнеможения, за которой человек вообще в состоянии уснуть. С Евом, спящим с ними, ему еще и под бок к Мику не подбиться, и это пиздец как неудобно.
Йен подкладывает руку под голову и смотрит на Мика. Тот наверняка спит — слишком умиротворенным выглядит. В том, что он мог заснуть под хныканье ребенка, Йен не сомневается вообще. Йен, в общем-то, тоже бы мог, если бы не был таким замученным. Глупо пиздец — не мочь уснуть тупо потому, что слишком устал. Ну, и потому что в голове слишком много всякого. У Йена было время подумать, пока он укачивал Ева. Он не считает, что отдавать ребенка назад Свет — хорошая идея, например, Мими их обоих уроет к хуям за такое.
Но сейчас ему надо не думать об этом по десятому кругу, а спать.
Он честно закрывает глаза. Честно ворочается. Втроем с маленьким ребенком, которого он пиздец боится задавить, в кровати пиздец же неудобно.
Через полчаса Йен сдается. Опять обкладывает Ева подушками со своей стороны, запахивается в свой синий халат и уходит вниз. Наливает себе стакан воды и ставит его на журнальный столик, сам — падает на диван под вечно живущий на нем ободранный плед. Жмурится, сжимая пальцами переносицу.
Только блядской бессонницы ему для полного счастья не хватало.

+1

25

Микки отваливается покурить, возвращается, смотрит на собственного, блять, ребёнка. Давит в себе желание пойти покурить снова. Вот уж серьёзно, не этого он ожидал от возвращения под крышу галлагеровского дома сегодня. Отнюдь не этого. Матери, конечно, надо было додуматься сначала подрезать мелкого, а потом ещё и отвалиться куда-то с кем-то трахаться.
Бабушка года. Охуеть теперь.
Вот только Галлагеру это всё не высказать. Галлагер тут вообще не при чём, несмотря на то, что вообще пытался вступить в преступный сговор с его матерью. У Галлагера, в отличие от неё, хватает совести о мелком заботиться. Он, надо отметить, о мелком заботился даже когда совсем шуршал крышняком. А его мать взялась поиграться. И ей уже надоело. Вот только на него ответственность перевешивать — вообще последнее дело. На Галлагера, в смысле. Микки-то в принципе под это подписываться не собирается.
Прежде, чем отвалиться спать, Микки в туалете, включив воду, всё-таки созванивается со Свет. Чтобы уточнить, действительно ли она в здравом уме отдала ребёнка его матери. И действительно ли она в таком случае находится в здравом уме. Потому что это надо быть тоже совсем чокнутой.
Ладно, её тоже можно понять. Какой бы наседкой Свет не была, а отдыхать от ребёнка ей наверняка тоже иногда хочется. Чтобы тоже крышечкой не пошуршать.

Микки ложится спать, старательно игнорируя мелкого. А потом, когда Галлагер пытается ещё и устроиться рядом с мелким, не подаёт виду, что всё ещё не смог заснуть. Но попробуй тут, блин, засни. Мелкий уже ни хрена не мелкий, во всяком случае в сравнении с кроватью не кинг-сайз размера. И наличием на ней троих человек. Ладно, двоих с половиной.
Кое-как нормально заснуть получается уже тогда, когда на кровати становится свободней. Микки слышит, как закрывается дверь, некоторое время лежит, не открывая глаз. Понимает в какой-то момент, что Галлагер не собирается возвращаться. Сталкивается с ебучим моральным выбором. Разворачивается к спящему мелкому.
Пацана одного не оставишь. Ну, это нихуя не правильно. Мало ли свалится, мало ли проснётся в одиночестве. Мало ли ещё, блять, что. Но и к Галлагеру с ним никуда вниз не пойдёшь. Просто потому, что Микки не собирается тревожить спящего ребёнка, пытаясь поднять. Да потому что проснётся, разорётся, никто тогда не выспится.
Микки решает ничего не выбирать, а просто попытаться таки нормально заснуть. Он перекидывает руку через подушки и мелкого, таким образом дополнительно страхуя. И закрывает глаза. Нахуй это всё. Утром будет разбираться.

+1


Вы здесь » yellowcross » BEAUTIFUL CREATURES ~ завершенные эпизоды » The Enemy of My Enemy Is My Friend


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC