yellowcross

Объявление

Гостевая Сюжет
Занятые роли FAQ
Шаблон анкеты Акции
Сборникамс

Рейтинг форумов Forum-top.ru
Блог. Выпуск #110 (new)

» новость #1. О том, что упрощенный прием открыт для всех-всех-всех вплоть до 21 мая.






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » yellowcross » BEAUTIFUL CREATURES ~ завершенные эпизоды » Love Is a Baseball Field


Love Is a Baseball Field

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Love Is a Baseball Field
Mickey Milkovich, Ian Gallagher

http://33.media.tumblr.com/b2f674c4d701b7550946b1a0485e1f4d/tumblr_non6ktcjEe1tgq0huo8_250.gif

http://38.media.tumblr.com/0c82f4bd96612f4391faee3a871e29ef/tumblr_non6ktcjEe1tgq0huo3_250.gif

You're beggin' me to go, you're makin' me stay
Why do you hurt me so bad?
It would help me to know
Do I stand in your way, or am I the best thing you've had?
Believe me, believe me, I can't tell you why
But I'm trapped by your love, and I'm chained to your side

 
(Pal Benatar — Love Is a Battlefield)

http://sh.uploads.ru/EvJZC.png

После роадтрипа в Цинциннати между Йеном и Микки осталось слишком много неразрешенных вопросов. Одна проблема: Йен не хочет их разрешать. Йен прячется по углам и всячески Микки избегает.
Только вот на этот раз Микки не собирается позволить ему себя оттолкнуть.

Отредактировано Ian Gallagher (2015-06-30 22:50:34)

+1

2

— Да возьми ты, блять, трубку, — бурчал Микки, слушая длинные гудки.
В очередной, сука, раз.
Джейме хлопнул его по плечу, кивком головы указал на вышедшего из местного магазинчика парня. Микки кивнул в ответ и сбросил звонок. Ладно, время на то, чтобы разобраться с очередными закидонами Галлагера у него еще было. А вот на свои дела — не так много.
Микки шмыгнул носом, потер его тыльной стороной ладони и махнул Джейме, чтобы тот тащил свою задницу за ним. Вместе с братом он направился следом за парнем. Бритоголовым, в кожанке, наверняка не самым приятным типом.
Парня скрутили и дернули в ближайший переулок. С братьями Микки вообще всегда срабатывал четко. Только если не менее четко ставил перед ними какую-то задачу и не требовал проявления смекалки.
— Э, мужики! — выдохнул парень. — Вы чо, мужики! Вы ваще знаете, кто мой батя?!
Они знали. Прекрасно знали. Микки, прежде чем ударить парня в нос, поджал губы и иронично дернул плечами. Мол, чего ты, чувак, мы тут совсем глухие и неместные, наверное. Ага.

***
Мелко объявить войну, разукрасив рожу сыночка авторитета, который разве что не рыдал, зажимая разбитый нос, недостаточно. Надо было заявлять права на территорию. Территорию, соответственно, расширять дальше трех домов да кабака.
Сфера влияния — это важно. Но новостей Микки ждал с двух фронтов.
— Ну чего там? — спросил он нетерпеливо, спрыгивая с капота гомовозки у Джоуи.
— Ну, там деваха беременная открыла, — пожал плечами брательник. — Грит, нету дома его.
— Блять, — выдохнул Микки. — А в жральне был?
— В жральне не было тоже, — Джоуи покивал. — Может он, это. Того?
— Я тебе сейчас такое "того" устрою, дебил! — Микки хлопнул сжатым кулаком по капоту. — Чего "того"?
— Ну, свалил там. Он же... Того, — Джоуи покрутил пальцем у виска.
Микки не поленился дотянуться и отвесить брату увесистую затрещину.

***
Сам Микки к дому Галлагеров подвалил с наступлением темноты. Тогда, когда патрулирующим копам становится стремно за свои жопы и колеса в таких дерьмовых районах.
Микки забарабанил в дверь. Громко, намереваясь в случае чего перебудить к хренам и весь район. Дверь открыла Фиона.
— Ну не хочет он тебя видеть, — сказала она, округляя свои и без того по-оленьи жалобные глазищи.
Она обернулась на лестницу, а затем вышла наружу, прикрывая за собой дверь. Фиона сложила руки на груди, спрятала руки подмышки.
— Что-то случилось, пока катались? — спросила она.
— До хера всего случилось, — честно ответил Микки. — Колеса жрет?
Фиона кивнула.
— Следи за ним, блин, — сказал Микки. — И, это. Скажешь, что я заходил?
Она кивнула снова и открыла было рот, чтобы сказать что-то еще. Микки махнул рукой и резко развернулся. Как-то его это задолбало. И уж чего ему точно не надо было, так это жалости гребаной Фионы.

***
— Картер, мужик, ты же меня знаешь, — Микки развел руками. — Если я говорю, что мои пацаны смогут нормально и крышануть, если чего, и шмаль по точкам раскидать, значит, я за свои слова отвечаю. Окей?
— Папашу твоего я тоже знал, — ответил мужчина — Картер, бывший коп, не бывший самым честным из своей братии, к пенсии на своем огородике вместо овощей выращивавший иной сад-огород и не сильно стремившийся к расширению производства. Более того, не особо собиравшийся соскакивать с другой дилерской кормушки, которую Микки пытался подточить своими силами. — И вот чего?
— И вот ничего — я не ебаный Терри, мужик, — огрызнулся Микки. — Я тебе отличную тему предлагаю. Через пару лет поедешь кости греть в личный домик, бля, в Майами.
— Посмотрим, — скупо отозвался Картер.

***
Усевшись около сетчатого забора бейсбольного поля, Микки достал телефон из кармана. Вариантов было не так чтобы много. Галлагер все также молчал, не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Откровенно игнорировал. Словно не было ничего в том долбанутом дорожном путешествии такого. Словно он и правда больше не хотел Микки видеть.
Он вытянул банку с пивом из притащенной с собой упаковки. А затем выдохнул и начал набирать сообщение:
"Есть проблемы. Срочно. Бейсбольное поле".
Уж проблемами-то он точно должен был озаботиться. Если не решил болт забить совсем бесповоротно.
Микки отложил телефон на землю в сторону, оттянул ключ банки, прислушался к шипению пузырьков. Один он здесь, если подумать, и не был никогда. Как-то это было до одури странно.

+2

3

Каждый раз, когда Мик пытался до него дозвониться, Йен смутно думал, что надо было бы симку поменять. Всем было бы спокойнее. И до Мика, может быть, наконец бы дошло, что Йен по-прежнему не хотел с ним иметь никаких дел. После Цинциннати — так особенно. Мик в своей жизни такого пиздеца просто не заслужил.
Йен читал все СМСки и слушал всю оставленную голосовую почту — и все равно стабильно посылал всех пришедших по его душу Милковичей нахуй.
— Может, поговоришь с ним хотя бы? — спросила как-то Фиона, возившаяся с ужином.
— Не о чем там говорить, — ответил Йен и закинулся очередной дозой колес.
Препараты лития, антидепрессанты, антипсихотики, еще какая-то херня, нормального названия которой он не помнил. Три раза в день с едой. Работавшая с ним врачиха, когда он к ней в день возвращения из Цинциннати пришел, настаивала, чтобы он снова полежал в психушке. Йен отказался наотрез: он, блять, без транков начал осознавать, что с ним хуйня, копам не попался, сфигали вообще? Отлеживался дома. Ему даже официальный больничный выдали на неделю, которую он практически всю продрых без задних ног, а когда не дрых — ходил и натыкался на стены. Или, да, читал СМСки и слушал голосовую почту.
— Тебя там опять Милковичи хотели, — говорила Деббс и делала на него губы недовольным бантиком. Йен ей не отвечал. Она все равно его не понимала. Фиона не понимала тоже, но и не встревала: у нее хватало своих проблем.
Он пиздец как скучал по Мику.
Он не имел права ничего с этим делать и не собирался никому ничего объяснять. Потому что объяснять, ну да, тоже было нечего. Он бы, может, поговорил с Липом, но Лип был по уши в учебе и выбраться смог только на день — когда Йен только-только снова сел на лекарства и был под всем этим литием не очень вменяем. Даже косяк не раскурить было.
Пока Йен не угонял розовые лимузины с экс-бойфрендами внутри до Цинциннати, Йен мог с этим жить.

***

Препараты лития, антидепрессанты, антипсихотики и хер знает что еще. С каждым разом заставлять себя пить это все и дальше было сложнее и сложнее. Как только Йен выровнялся до более-менее приличного состояния благодаря корректировке доз — особенно. А если еще и дома не было никого…
Он таращился на колеса в руке, когда пришла СМСка. Вздрогнул, живо ссыпал колеса на стол и полез за телефоном смотреть, что это и от кого. Любой повод отложить закидывание подходил.
СМСка была от Мика.
У Мика были проблемы.
Йен смотрел на сообщение, пока экран не погас, и еще немного дольше. Он понятия не имел, что делать. Проблемы Мика — не его проблемы, он к этим проблемам никакого отношения больше не имел и права на какое бы то ни было отношение не имел до кучи тоже. И так хуйни наделал, хватит уже.
Но беспокойство все равно подкатило только так — как тогда, в Цинциннати, когда он понял, что все это время творил. Когда понял, что чуть Мика не подставил так, как никакая поганая сука Сэмми не подставляла. К тому же: Мику нужна была его помощь, иначе Мик не стал бы его вмешивать. Или…
Или Мик собирался-таки насовсем сваливать из-за тех самых проблем и хотел попрощаться.
— Да твою же мать, — выдохнул Йен и включил телефон, чтобы набрать ответное сообщение. Резко тапнул на "отправить".
"Буду скоро".
Он поднялся и притормозил, наткнувшись взглядом на таблетки. Дернулся было ссыпать их в карман и уйти, Мик ведь ждал, а при наличии проблем времени у него могло быть исчезающе мало или не быть вообще. Тем более что писал же — срочно.
В прошлый раз, когда он забивал на эти колеса, он решил, что спиздить другие колеса и увезти Мика хуй знает куда — это потрясающая в своей гениальности идея, достойная немедленного и бескомпромиссного претворения в жизнь.
Йен снова выругался, сгреб блядские эти колеса в ладонь и пошел к раковине налить себе стакан воды.
Таблетки все равно пытались встать комом в горле.

***

Йен шел вдоль сетчатого забора бейсбольного поля с внешней стороны. Где искать Мика, он знал — и там же решил и перемахивать, потому что место там для этого самое удобное было. Разведанное к тому же.
Мик еще ждал. Сидел — один. Адски странно было видеть его там одного. Отдавало чем-то глубоко неправильным.
Но выдохнул Йен все равно с облегчением. Он боялся, что Мик ушел уже, не дождался там или еще чего. Проблемы — они такие, Мик хотел видеть его срочно, а он еще и подзадержался.
— Эй, — сказал Йен, когда подошел, и полез на забор.
Перемахивал как-то неловко — то ли потому, что подсадить было некому, то ли потому, что мышцы были уже не те. Надо бы гантели его раскопать, где-то ж дома валялись. Или хотя бы, для начала, снова по утрам приучить себя зарядку делать.
Уже стоя напротив Мика, Йен потер загривок.
— Что случилось-то? — Он запрятал обе руки в карманы и чуть свел плечи, плохо понимая, куда глаза-то девать. Смотреть на Мика было стремно немного. Не смотреть — нереально.
Он пиздец соскучился. Только сейчас, когда Мик был на расстоянии вытянутой буквально руки, он понял, насколько. И насколько не хотел, чтобы Мик сваливал, если дело в этом было.
Только вот это ровным счетом ничего не меняло.

+2

4

Микки думал о том, что если Галлагер не придет, то все было зря. Все годы — были зря. Он слишком многое изменил в своей когда-то совершенно нормальной жизни для того, чтобы закончить все вот так. В одиночку на бейсбольном поле, где они когда-то трахались.
Микки думал о том, что если Галлагер придет, то хер вообще знает, как и что делать, но хотя бы будет понятно, что ему не наплевать. Микки, блин, надеялся.
К тому моменту, когда Галлагер показался, Микки как раз добивал первую банку с пивом. Планировал — если не явится — просто методически нажраться, а потом, может, тут же и отрубиться. Потому что от своих дел и попыток установить какие-то новые личные границы бизнеса, обезопасившись от "ребят посерьезней" ему тоже нужен был чертов перерыв.
В чем Микки был уверен, так это в том, что на хреново бейсбольное поле больше в жизни не вернется. Если.
Он поднял взгляд на Йена, смял в руке банку.
— Здорово, — сказал Микки.
К хорошему быстро привыкаешь. Они столько времени прожили вместе и, несмотря на все возникающие проблемы, это время ведь было по меньшей мере великолепным. Счастливым. Соскучился Микки пиздецки. По Галлагеру. По такому счастливому времени.
— А случилось... — Микки уперся ладонью в землю, помогая себе подняться. — Ты мне скажи.
Он выпрямился, расправил плечи, прямо глядя на Йена. Если он не знал, что делать и как себя вести, то и задумываться было не нужно. Раньше ведь никогда не задумывался.
Микки шагнул к Йену, с силой толкнул его обеими руками в грудь.
— Какого хера, Галлагер? — спросил он. — Какого хера я должен, блять, за тобой бегать? Какого хера ты не можешь прекратить от проблем съебывать?
Заводился он с пол оборота, не понимая до конца даже, сколько раздражения в нем накопилось за это время и как сильно ему требовался выход.
— Будь, блять, мужиком! — толкнул он снова, уже одной рукой, наступая. — В глаза мне, сука, сказать, что на хер я тебе не сдался, а с любовью ты попутал — зассал?
В глазах предательски резало. Вперемешку с раздражением, которое бурлило внутри. Микки совершенно не понимал, чем заслужил такое отношение Йена к себе теперь-то.
Хотелось разбить ему рожу. Хотелось обнять и не пускать, пока не перестанет дергаться.
— Скажи мне это, блять, в глаза! — продолжал он наступать, повышая голос.
Микки не был уверен в том, что не бросит все начинания и действительно не свалит, к тем же Мэнди и уебку Кеньяте. Если.

+2

5

Йен так обалдел, что чуть с первого же толчка не улетел на землю. Попятился от наступающего на него Мика. От второго толчка — уже сам почти взвелся было, стиснул зубы… и так и не толкнул в ответ, только еще на несколько шагов отступил.
Он, честно говоря, надеялся, что Мик не помнил. Тогда все так безумно было, он сам не соображал от слова "совсем", Мик был сонный, оба были заняты и… блять, да он вообще не должен был того, что сказал, говорить. А Мик — придавать какое-то особенное значение его словам. Плевать, что оно там было, плевать, что Йен в кой-то веки под влиянием момента и блядской мании выразил то, что знал уже несколько лет и далеко не где-то очень глубоко, знал даже тогда, когда пиздец знать не хотел. А Мик… да ебаный же он козел, а. Знал же, что Йен не в себе, блять, что любые слова биполярника в очередном приходе надо делить на десять, потому что биполярник себя нихуя практически не контролирует.
Любые слова.
Мик ничего ведь тогда, с расставанием, не делал и делать не хотел. Да, поганая сука Сэмми, но нихуя не поганая сука Сэмми держала их на расстоянии друг от друга с того дня и до встречи у гомовозки.
А зассал при этом — Йен. Ну да, блять. Так зассал, что прибежал с проблемами помогать разбираться. Так зассал, что пришел, думая, что вдруг Мик таки съебывает насовсем и попрощаться хочет. Нож провернуть лишний раз, как сам Йен сделал с год назад в слепом желании если не развести на нормальные человеческие чувства и какое-то признание, то хотя бы отомстить, чтобы Мик понял, узнал, на своей шкуре прочувствовал, как это бывает, блять, больно — когда тебя бросают. Так зассал, что пытался его оттолкнуть, чтобы не впутывать в творившуюся с ним хуйню еще сильнее.
Йен сжал кулаки. Злости и в нем было много. Злости и обиды за то, что нужно было делать что-то такое снова. Блядский Милкович с его блядскими обходными маневрами, чтоб ему пусто было.
— Да нахуй иди! — рявкнул Йен.
Он не понимал и того, как Мик его мог обвинять. Он ведь вернулся тогда. Он мог остаться с Моникой. Мог жить на птичьих правах в трейлере ее дилера-ебаря, имя которого он уже двадцать раз забыл, а мог и съебать и от них, найти себе богатого папика какого, что с его всеми закидонами бы мирился. Мог пропасть со всех радаров. Моника так жила много лет. Он бы тоже смог, даже никаких угрызений совести по этому поводу бы не испытывал.
Только он — не Моника, и он — вернулся. И теперь вот пытался кое-как, но не быть Моникой продолжать. Даже блядский дневник со следующей своей мизерной зарплаты собирался купить и вести, как психичка рекомендовала. Настроение, блять, отмечать. Так, мол, приходы проще отслеживать, за тревожными звоночками следить. Отвечать на вопрос, нахрена, если тонны выжираемых им колес должны работать, психичка не стала — опять. Йен отказывался верить в то, что подразумевало это молчание, примерно как когда ему загоняли про суицидальный список.
Когда еще Мик ходил с ним. Когда Мик сказал, что список Йену не нужен, потому что у него есть Мик.
Только вот нельзя, чтобы Мик у него был.
Йен выдохнул сквозь стиснутые зубы и шагнул вперед, напирая уже сам.
— Кто зассал реднеку тому сказать, что машина твоя, короля всех окрестных пидорасов? Я, что ли? Кто валить нахуй из города собирался не так давно? Тоже, что ли, я, блять? — Он развел руками и не ухмыльнулся даже — дернул уголки губ в стороны и вверх в жестокой, неестественной гримасе. — Кто при любых проблемах хвост свой куцый поджимает и делает то, что другие скажут, а, Микки?!
Он знал, что пиздец как несправедлив, что тот запуганный Микки Милкович, что жил в тени своего выблядка-отца Терри, уже давно перестал существовать, что Мик за эти полгода сделал для него больше, чем чуть ли не все его сиблинги за всю его жизнь — уж точно больше, чем Моника и Фрэнк вместе взятые. Он и не хотел быть справедливым, наоборот. Он хотел ебнуть побольнее, чтобы Мик взбесился на его неблагодарность, ушел и больше никогда не приходил, не звонил, не писал. Чтобы исчез из его жизни и не возвращался.
Потому что сказать то, чего Мик от него требовал, Йен не мог. Не потому что зассал, нет, блять. Потому что любовь — беспощадная сука, а возиться с пороховой бочкой по имени Йен Галлагер и следить, чтобы он не убился об очередную машину, когда ему взбредет в голову полететь чистить морду очередному копу, или чтобы не уебал очередного гомофобного реднека пулей в лоб, сам Йен бы не пожелал и врагу.
Любимому человеку — тем более.

+2

6

Это было обидно. Галлагер, сука такая рыжая, отлично знал, как вдарить по-живому, не ударяя, например, по почкам. И ради такого куска дерьма Микки тут пытался дергаться? Ну. Да. Потому что как не повернись, а кусок дерьма-то свой. Родной, блять.
Но вообще-то, Микки в очередной раз зря надеялся. Возвращаясь из Цинциннати, сдавая Галлагера с рук на руки его безалаберной родне, он думал о том, что, может, и правда из этой ебанутой во все поля поездки выльется что-то относительно положительное. Он ведь уже был умудрен опытом. Видел, уже не раз, как ехала у Йена крыша, когда тот не жрал свои таблетки. И, если подумать, готов был и дальше торчать у него над душой, заставляя по часам ими закидываться. Потому что если проклятое "в болезни и радости" что-то да значит, то точно не на каком-то куске бумаги.
Тем не менее, слова Йена не задевать за живое не могли.
— Я, блять, со своими проблемами хотя бы разбираюсь! — голос Микки только повышался. — А не съебываю то в армию, то хер пойми куда!
В итоге ведь, хоть и собирался, а все равно не свалил. А надо было. Микки и рад был бы, наверное, распрощаться со всеми Галлагерами, даром, что всю братию даже по именам успел запомнить. Но если бы ему прямо пиздец как сильно хотелось свалить — свалил бы. Без денег, без тачки. Автостопом куда угодно. А из этого куда угодно — хоть к Мэнди, хоть осесть где-то по дороге и работать в какой-нибудь автомастерской. Как белому, блять, человеку. Без каких-то трагедий с бойфрендом, без ебучих отношений. Простого ебаря ведь найти при необходимости — вообще не проблема.
Но он не свалил.
И теперь ему было обидно до поганой рези в глазах.
— Засунь свои ебаные претензии себе в жопу! — Микки сорвался таки на крик. — Может, тогда там твоя башка перестанет помещаться!
Голос дрогнул, предательски. Это выбесило только больше. Если на кого и нужно было злиться, так это на себя. За то, что у самого яйца оказались недостаточно стальными, чтобы вычеркнуть из своей жизни такой вот элемент ебанутости. А был бы еще и умным, смог бы и пару лет назад все оставить исключительно на уровне траха по подсобкам.
Микки резко занес кулак и нанес быстрый удар. По лицу. По наглой рыжей морде, на которой — казалось — издевка была написана большими такими буквами.
Он тут же не менее резко развернулся на пятках, отшагнул в сторону, чтобы на момент закрыть ладонями глаза. Потереть, выдрать эту резь с корнем. Не был он таким слабаком, который свою слабину вот так показывать станет, но не дать себе такой секундной передышки он не мог.
— Как же ты меня заебал, Галлагер, — выдохнул Микки, не оборачиваясь. — Как же меня все это заебало!
Микки обернулся, опуская руки. Смотреть — больно. Не смотреть — тоже. Ебаная жизнь. Ебаное несправедливое все.
— Я — не ты, — добавил Микки тише. — Ни хера я не свалю.

+2

7

Йен знал, куда бить так, чтобы задело, и кулаки ему для этого нужны не были. Никогда, если подумать. Ну, почти. Он видел, что сейчас — бьет по больному, практически нож в ране незаживающей проворачивает. Но цель тут оправдывала средства. Так было надо — и точка.
Немало помогало и то, какой Мик все-таки был козел.
— Решаешь, блять?! — рявкнул Йен в ответ, тоже заводясь, тоже повышая голос. — Это вот когда ты на шлюхе женился — ты проблему решал?! Охуительная, блять, новость!
Йен ведь тогда пытался все исправить. Хоть как-то, хоть через жопу, но пытался, а не ныкался с пистолетом по банкам пострелять хуй знает где. Несколько гребаных недель за Миком бегал, пытался поговорить, не оставлял в покое, пожертвовал на это неблагодарное дело кусками собственных зубов, выбитыми с колена. Но нет, это, конечно, похер, главное — что он вот посмел затрахаться от этого всего и свалить в армию. Конечно, игнорировать проблему и от проблемы замыкаться было намно-ого здоровее. Только Мику что-то и этот вариант не понравился нихуя, когда Йен начал платить ему уже этой монетой. Иначе они бы тут сейчас не лаялись.
Йен хотел рявкнуть еще, но получил — предсказуемо — по морде. Пошатнулся, приоткрыв рот, бездумно прижал руку к челюсти, по которой ему влетело, провел языком по зубам. Нет, вроде на месте все были. Те, что оставались.
Он стиснул кулаки еще крепче.
Его бесил не удар, удар он заслужил. Его бесило то, что в Мике включилось из ниоткуда опять это блядское рыцарство. Или что оно там? Самопожертвование? Да одна херня, так и так идиотизм. Вкупе с идиотическим же козлиным упрямством.
Он до одури хотел вломить Мику в ответ, так, чтобы всю дурь выбить из его башки одной правой, чтобы он догнал наконец и съебался подальше.
Он до одури хотел отвернувшегося Мика если не обнять, то погладить хотя бы по плечу. В макушку там поцеловать, даром что сам же и доводил — и что, что из благих намерений?
Второе вот только тупо нельзя было, а первого Мик нихуя не заслужил. Мик, если подумать, много чего не заслужил вообще. Ни его, Йена, запоздавших на годик где-то претензий, ни той жизни, на которую напрашивался.
Почему Мик был таким упертым уебищем? Почему не мог просто забить и слиться в туман, оставить его, Йена, зализывать душевные раны в одиночестве?
Мик не представлял себе, во что хотел ввязаться. Мик опять нихрена не понимал, придурок безмозглый.
— Ну-ну, блять. Не сваливай, — Йен горько хохотнул, отвернулся на секунду сам, прежде чем снова на Мика посмотреть. В уголках глаз уже пощипывало. Йен плевать хотел, не начинало откровенно жечь — и ладно. — На сколько из тех тридцати-сорока лет тебя хватит, сука? До следующего посыла? Или до следующего Цинциннати? Знаешь, что гребаный литий — не панацея, и мне и ебаный суицидальный список нужен, и настроение отслеживать, потому что гарантии никакой, блять, нет?! Нихуя ты не знаешь!
Он отступил на пару шагов, развел руками, уже чувствуя: зря он все это выложил. Он не хотел, он что-то совершенно другое собирался говорить, оно само, держать это все в себе оказалось сильно выше Йена. Он только надеялся, что, может, Мик таки испугается. Поймет наконец, какой это пиздец, что валить надо немедленно — и свалит.
То, в мотеле, под влиянием момента и от избытка чувств, Йен тоже сказал зря. Может, если бы тогда смог язык за зубами удержать, не было бы сейчас ничего. Не стояли бы они тут и не разговаривали.
— Давай, Микки. — Йен посмотрел прямо, не пытаясь уже прятать глаза. — Оставайся. Я тебя еще и не в Цинциннати увезу, бля.
Больше всего ему хотелось развернуться и просто уйти, потому что все, что мог, он уже сказал — даже больше немного.
Делать это было нельзя. От этой проблемы убегать было — нельзя. И ингорировать ее и дальше — нельзя было тоже. Надо было рвать, резать по живому, подрывать все мосты.
Только вот взять назад три сказанных в отеле слова, не считая матерного, Йен не мог.
Без этого, он подозревал, все было бесполезно.

Отредактировано Ian Gallagher (2015-07-06 03:27:52)

+2

8

Микки завис. Литий — не панацея? Да какого хрена? Та психичка ведь говорила тогда, что главное таблетки пить и все. Ну, да, лет тридцать-сорок. Но пить ебаные таблетки.
А еще она говорила про этот ебучий суицидальный список. Тогда же. Микки сжал кулаки.
Момент был какой-то уж слишком тягуче-решающий. Один раз он уже принял готовность в том, что, вот да, хренову кучу лет ему придется следить за тем, чтобы Галлагер принимал колеса и не влезал в неприятности. Микки был готов, хотя, может, и не понимал всех граней накрывшего их пиздеца. Тогда был готов, когда Йена забрали, был готов, когда Йен вернулся — тоже. Но за последние дни Микки просто уже понятия не имел, к чему готовиться. А с радио-молчанием — так тем более.
— О чем ты? — переспросил он уже нормальным тоном, не срываясь на крик. — Должно ведь оно как-то...
Микки неопределенно махнул перед собой рукой. Да всяко ведь должно. Может, просто, они чего-то не поняли. Он так вообще не сталкивался с такой херней раньше. Это у Галлагеров мать с такими же спецэффектами была. Это у них опыт и тому подобное. Не у него.
Да и больно похер. Микки шагнул к Йену, переставая сжимать кулаки. Сказал же, блять, что останется. И все. И нечего тут выебываться. Даже если не панацея. Ну как-то ведь справлялись, пока хренова Сэмми не спалила всю контору.
Хренова Сэмми. Тоже та еще проблема.
— Сказал же, блять, останусь, — сказал Микки, сокращая расстояние еще больше. — Заебал ты уже брыкаться. Заебал, Галлагер, кусок ты дерьма.
Микки понимал, что больше не станет ему чистить физиономию. Сейчас не станет — в будущем от этого точно никто не был застрахован. Ну вот такие херовые отношения, но уж какие есть. Есть, мать их. Микки отказывался от того, чтобы не было — до тех пор, по крайней мере, пока Галлагер не пошлет его в здравом уме, а не хер пойми как. Если перестанет дергать его, как шарик на резинке и все-таки забьет.
Он протянул руку, сгреб Галлагера за рубашку и притянул к себе. Обнял — порывисто, тут же выдыхая в шею куда-то.
— Пока ты увозишь куда-то меня, а не хер пойми кого — я уж как-нибудь сам с этим справлюсь, — добавил он, прижимая Йена к себе только крепче и сильней, чтобы легко загасить попытки вырваться.
На фоне этого и проблемы с Сэмми, и территориальные, слишком мало значили. Со всем этим можно было разобраться, не так чтобы заебываясь. Без желания нажраться или дернуть чего-то посерьезней. Микки расставлял блядские приоритеты.

+2

9

— Как-то, — хмыкнул Йен, кривя губы. Сунул руки в карманы джинс — некуда было их больше деть, а куда-то было нужно. В уголках глаз жгло еще сильнее. — Я шутил, по-твоему, когда говорил, что меня не починишь?
Не колесами так точно. С его точки зрения работали они даже не "как-то", а "через жопу". Ладно, дозу ему поправили, он не ходил больше бессмысленным зомби, но легче от этого и от осознания, что ебнуть даже при трехразовом питании отборной химией может в любой момент, не становилось нихуя.
От Мика, который пытался сделать это своей проблемой, легче не становилось тоже. Не было это его проблемой. Его проблемой было — не вляпаться в копов и не угодить за решетку. А он что делал? Правильно: обманом заставлял Йена припереться на бейсбольное поле и, ну да, не просто не пытался сбежать, а еще и сильнее корни пустить хотел. Разобраться, чтоб его.
Йен был уверен, что Мик потянул его на себя, чтобы снова по роже залепить. Почему-то. Наверное, потому, что это было бы справедливо после всего, что он творил, в здравом там уме или нет — дело десятое. На самом деле он ждал чего угодно, но не того, что его так крепко обнимут.
— Да блять, Микки, — брыкнулся Йен, но Мик держал крепко. Брыкнулся Йен тоже, в общем-то, неубедительно: быстро понял, что сопротивление бесполезно. Нелепо застыл, не решаясь ни обнять, ни таки рявкнуть и откровенно отпихнуть, сглотнул комок в горле.
Он не знал, что с этим всем делать. Упрямство Мика бесило до усрачки. Мику надо было быть уже на расстоянии нескольких штатов от Иллинойса или хотя бы нескольких сотен миль от Чикаго — да блять, ладно, даже где угодно в Чикаго, но не здесь и совершенно точно не с ним. А Мик вот… вопреки всему, включая здравый смысл. Кто тут еще ебанутым из них был?
Мик правда понятия не имел о том, на что подписывался. Мик за последний почти год представление какое-никакое должен был получить, но Йена не отпускало подспудное понимание, что года было пиздец как мало, чтобы так решительно подписываться еще на тридцать девять. Минимум. В лучшем случае. Если повезет. Шансы, короче, на тридцать девять вместо девяносто трех были такие смешные, что на них забить можно было сразу. До кучи он слишком хорошо помнил, какая была Моника, пока не свалила от них в закат, чтобы сознавать, что Мику предстояла еще работка.
Моника, правда, жрала не те колеса, которые принимал он. Его колеса хоть через жопу, но все-таки работали. А еще он не был Моникой, кто бы что ни говорил. Он вернулся. Он не бросил никого. Он умел любить по-нормальному. Живое тому доказательство стояло и прижимало его к себе так, будто придушить хотело от избытка чувств или, на худой конец, переломать пару ребер.
Йен неловко вытащил руки из карманов.
— Придурок сраный, — выдохнул он, кусая губы. — Вот сдалась тебе вся эта хуйня? Своей мало, да? Еще мою надо себе на шею повесить вместе с потенциальными приключениями на задницу? Ебаный ты пидорас…
И ткнулся Мику в плечо, прикрывая глаза и приобнимая его наконец в ответ — не так сильно, но тоже крепко. Брыкаться он уже категорически заебался и сам. Причинять насильно добро — заебался тоже. Но больше всего — о, больше всего он заебался вечно ждать подвоха от любого хорошего, что обнаруживалось в его жизни. Не так много этого хорошего было. Сейчас, с его разладившейся башкой, Карлом в тюрьме, Липом в универе и Деббс в положении, так и вовсе нихрена.
Если без Мика.
С Миком он еще и не такое мог бы пережить.
Йен погладил Мика по спине, зарываясь носом ему в плечо еще глубже. По щеке, кажется, все-таки скатилась слеза. Йену все еще было похуй. Ну, почти. Он аккуратно потерся носом, как бы и пытаясь уткнуться в плечо поудобнее, и одновременно вытереть об его куртку возможный след.
— Только это, — хрипло и неразборчиво заявил Йен, — я с тобой в гомовозке жить не буду. Никогда. Не мечтай даже, ясно?
Он фыркнул Мику в плечо. Мысль о таком варианте совместной жизни его почему-то вдруг повеселила. Наверное, потому, что нелепой была до невозможности.
Разнообразия ради — в том, что касалось гомовозки, а не совместной жизни.

+2

10

— Сдалась, блять, — пробурчал Микки. — Хорош уже выебываться, расслабься, придурок ты членоголовый.
И получай, блять, удовольствие.
Микки все еще не чувствовал, что его отпускает, но некоторое облегчение от того, что Галлагер все-таки обнял его в ответ, нагнало. Он решил, что его устраивает такая дебильная жизнь. Лучше все равно не будет. Никакого лучше не может быть без придурочного Галлагера, даже если придурочный Галлагер может завтра решить дернуть в хренову Мексику. Главное, опять же, чтобы про него не забывал.
— А в гомовозку можешь приходить ночевать, — усмехнулся Микки. — Жить тебя там никто не заставляет, мне и одному места мало.
Микки отстранился — совсем на немного. Это типа что? Типа нормально все? Семья из них, конечно, ебанутая выходила, но Микки жаловаться не собирался. Особенно если все собиралось устаканиться. Даже без жизни в гомовозке, к которой он как-то даже привык.
На момент ему пришло в голову, что жить — вот совместно — им вообще сейчас негде. И можно было бы уж сваливать дуэтно. Только тоже некуда, такая вот херня. Да и колеса к одной дурке приписаны вроде как.
Микки легко потрепал Галлагера по рыжим волосам.
— Я думал телек вообще в нее воткнуть, — добавил Микки. — Что-то мне кажется, я ни хуя ее уже не продам.
Потому что нетоварный вид, а не из-за того, что привык, прикипел и вообще. Ну и крыша над головой все равно нужна. Только перекрасить ее придется в любом случае. Особенно когда полиция на хвосте. Приметная и все еще стыдная хуйня. Не мужская, мать ее.
— Надо у брательников баллончиков с краской отжать, во, — сказал Микки. — Херни какой-нибудь на пидормобиле нарисуем.
Первой, правда, мыслью было нацарапать что-нибудь пошлое гвоздем на крыле, но баллончики, все-таки, лучше. Ярче получится. Сочнее.
Микки отстраняясь, зацепился за края куртки Йена у воротника. Совсем отстраняться, даже чтобы отвернуться за пивом, не хотелось вообще. До конца как-то еще не верилось в то, что сейчас не случится никакой хуйни. Что Галлагеру не взбредет в голову еще какая-нибудь ерунда. Что он, мать его, останется, перестанет отталкивать.
Уточнять ничего Микки не видел смысла. Перестал дергаться? Заебись.
— А вообще, если тебя чем-то мой колесатый пиздец не устраивает... — он приподнял брови, глядя прямо на Йена и чуть ухмыляясь. — То как там у тебя самого с колесами? Встанет?
Конечно, он шел на бейсбольное поле не с мыслями о том, как бы тут решительно перепихнуться. Он как-то разобраться с отношениями хотел. Но одно другому ни хуя не мешало. Микки притянул за куртку Йена к себе, но целовать начал, все-таки, мягко, не напирая.
Едва коснулся губами губ, едва же — обвел языком контур его нижней губы. Микки целовал его так, как не целовал и в первый раз. Но соскучился, вообще-то, пиздецки. И разводить телячьи нежности подолгу не собирался точно.

+2

11

Йен коротко рассмеялся, тоже отстраняясь чуть-чуть, выпрямляя шею.
— Что, только для ночевать я тебе и нужен? — поддразнил он и ухмыльнулся, закусил губу. Отвести от Мика взгляд было физически невозможно.
Да и деться куда-то от Мика, если подумать, тоже. Он как влип в это в свои пятнадцать, так и все. У нормальных людей — с первого взгляда, у них — с первого траха.
Который был с полувзгляда.
Ну да.
— Телик — хорошая идея, — одобрил Йен. — Херни тоже можно. Только это, совсем перекрашивать нельзя, чувак. Иначе она будет не гомовозка уже. Ну и, пока Карл в малолетке, а Лип в универе, комната моя вся. Можешь иногда и ты у меня ночевать. Кто тебя у нас искать будет? Выдадим за своего потерянного брата, все такое.
Он не верил как-то до конца. Только что все было так хуево, что впору было застрелиться и не жить, и внезапно — вот. Обсуждают ночевки, будто не было ничего. Мик даже не уточнял. Йен, в общем-то, тоже, да и не хотел. И так понятно было. Но верилось — все равно с трудом.
Пока Мик не начал на него играть бровями. Тогда-то Йен живо осознал, что да, вот теперь — все точно так, как должно быть.
— Ты задницу себе не отморозишь, э? — поинтересовался Йен и хохотнул снова, соскальзывая руками с поясницы Мика на эту самую задницу. Пока поверх одежды, хотя желание влезть Мику в штаны было, ну, неслабым. — Не хотелось бы, знаешь ли. Она у тебя охуительная слишком. И твои охуительные ноги к ней же крепятся.
Поцелуй был не похож ни на что, что у них было раньше. Йен замер на секунду, прежде чем с такой же осторожностью податься к Мику чуть ближе, коснуться чуть сильнее. Прерывисто вздохнул от прошедшегося по контуру его губ языка, посмотрел на Мика внимательнее. Взял очень бережно его лицо в ладони, чуть погладил пальцем по щеке, поцеловал уже сам — чуть напористее, чем Мик раньше, но все еще аккуратно. Будто боялся, что все вот-вот пойдет не так.
Он и боялся. Он такого вообще не заслуживал после всей сотворенной им хуйни. Мик — не заслуживал тем более. Мик заслуживал куда большего.
А выбрал — его.
Он выдохнул и прижался лбом ко лбу Мика, соскальзывая руками куда-то ему на плечи. В уголках глаз снова предательски щипать начинало — на этот раз от радости. Широченная улыбка никак не желала сходить с лица.
— У меня возникла одна дебильная идея. — Йен приобнял Мика за шею и глубокомысленно добавил: — Тебе не понравится.
Идея была странная, слащавенькая и включала в себя отсутствие секса как минимум здесь и сейчас. Понравиться Мику ей реально было не с чего. Она и Йену поначалу показалась откровенно бредовой, но, блин, еще час назад возвращение Мика в его жизнь было фантастикой, не то что что-то вроде того, о чем он думал.
Может, пора было наконец попробовать что-то новенькое.

+2

12

— Да, да, это пиздец как мило, — Микки саркастически фыркнул. — Будем ходить друг к другу с ночевками, драться подушками и заплетать друг другу косички.
Он потянул Йена на себя, к сетчатому забору. Задницу отморозить, конечно, не хотелось. Задница и так многострадальная была, по ней как-то даже стреляли. Но и просто морозиться и трепаться не хотелось тоже. Скорее промерзнут оба, если не начнут двигаться, как-то шевелиться. Опять таки — одно другому не мешало, Микки вполне мог и трепаться, пока трахается.
Микки запустил руки под куртку Йена, притягивая и сам вжимаясь крепче.
Да и не был он готов к обсуждению долгоиграющих перспектив. Приходя на поле, Микки ловил себя на мыслях о том, что Галлагер его все-таки повторно пошлет, скажет что-то о том, что он был не в себе и вообще, пошел на хер, Микки. Он не мог подготовить себя к такому исходу, сил уже не было, но и к положительному не готовился тоже. Тем более что у них по-человечески все равно никогда и ни хера не выходило.
Ну, кроме всего, что происходило на этом поле. Знаковым оно было всегда каким-то. Правда, не менее знаково тут же было бы и расставаться.
Микки мотнул головой. Нет, ну ни хера, хоть что-то в жизни должно пойти не по пизде, а хорошо.
— Однозначно не понравится, — кивнул головой Микки, — если твоя дебильная идея не включает в себя ничего связанного с моей задницей. Но ладно, ладно! — он вытащил руки из-под куртки Йена и все-таки отступил на один шаг. — Рассказывай.
Упаковку с пивом на себе живым весом ведь тоже не просто так тащил. Думал, что скорее всего просто напьется в одну каску, но раз все складывалось вроде как хорошо, можно, наверное, не в одну. Он развернулся к паку, подхватил две банки, вручил одну Йену и сам прислонился к сетчатому забору.
Галлагер, конечно, должен был быть на колесах. Вот только тут-то никакая Сэмми ебаная уже его не сдаст, контролировать принятие колес на трезвую голову должно получиться. А если они еще и не панацея... Не. Без колес вообще Галлагеру позволять оставаться нельзя ни в коем случае. Микки хватило ебучего Цинциннати: говорить-то он мог все, что угодно.
Но сейчас, когда все кое-как близилось к статусу "как раньше", хоть и в очередной раз достаточно пизданутому, Микки, глядя на Галлагера ни фига не мог не улыбаться.

+2

13

Йен только головой покачал, поджимая губы в как бы неодобрительной улыбке, но Мика тоже отпустил. Мик все-таки был отборным козлом, фамилию оправдывал на все двести. Научил его, что "любовь зла" — это нихрена не шуточки. Ладно хоть руками не сразу под рубашку полез, а просто под куртку, Йен бы иначе ржал и выворачивался, потому что и через ткань чувствовал, что руки у того холодные.
Ржать, правда, хотелось и без того. А выворачиваться — не совсем. Но если он попытается Мику руки погреть, Мик его пошлет в пешее эротическое, он как-то вот не сомневался даже, несмотря на этот потрясающе нежный поцелуй.
Он оперся на сетчатый забор рядом с Миком, забрал протянутую банку. Поколебался, прежде чем вскрывать, припомнил некстати шотганы, но в итоге решил, что нахуй. Успеется. Не в последний же раз на поле приперлись, будет еще время и этой стариной тряхнуть.
Перехватив вскрытое пиво в левую руку, Йен закинул правую Мику на плечи. Стоять рядом, даже соприкасаясь плечами, ему было недостаточно. И так вон сколько времени далеко от Мика провел.
— Короче. Я подумал, что, ну, может, нам хотя бы попытаться в этот раз попробовать все по-человечески сделать? Чтобы, знаешь, со свиданиями и всем таким дерьмом. Мы все еще ни разу на свидании не были нормальном. — Йен сделал глоток из своей банки, на Мика больше не глядя. — В Иллинойсе, блять, гей-браки успели разрешить уже, а мы все еще ни разу на свидании нормальном не были. Это какой-то пиздец же, Мик.
Не то чтобы ему сильно сдались что свидания, что однополые браки. Он знал, что второе для Мика — тупо бумажка, и, в общем-то, где-то как-то смирился за последние годы, несмотря на то, что сам так не думал. Начать хотя бы с того, что это не тупо бумажка, это такое финальное воплощение "в горе и в радости". Кроме того, что ни говори, а в бумажках была сила. Бумажка, назначавшая Фиону их официальным опекуном, значила, что их не растащат ни по каким групповым домам и фостерным семьям; то, что ему сейчас было уже по сараю, ничего не значило. Бумажка от психички с его блядским диагнозом спасла его от военного трибунала. Конечно, никакие статусные бумажки не могли определить семью, когда ничего, кроме бумажек, и не было, но силы бумажек это не отрицало все равно.
А Йену — Йену всегда хотелось большего. Чтобы пресловутое "в горе и в радости" и по бумажкам, и не по бумажкам, и по-всякому вообще. Ну и да, шляться со своим бойфрендом по свиданиям.
Если так подумать, что они стояли сейчас на бейсбольном поле и пили пиво, теоретически могло считаться свиданием. По меркам нормальных людей — сильно теоретически, по меркам их трущоб — более чем практически, причем до кучи оно еще и охуительно романтичным выходило. Ну, учитывая, что они оба все еще были в одежде.
Одна беда. Все эти натяжки и компромиссы Йена успели заебать по самое не могу. Он и так, блин, потерял уже почти все, что только мог. Он заслужил передышку.
И нормальное свидание.
— Если что, — Йен, хлебнув пива еще раз, покосился на Мика и притянул его к себе за плечи еще теснее, — ничего против траха на первом свидании я не имею. И пойти чего-нибудь куда-нибудь пожрать прям сейчас тоже бы не отказался. Это будет считаться, ага.
Он шкодно ухмыльнулся. Дебильные идеи дебильными идеями и заслуженные свидания заслуженными свиданиями, а того, что он соскучился пиздец как, это тоже не отменяло.

+2

14

— Свидания? — Микки фыркнул. — Ты опять за старое, Галлагер? Хочешь держаться за ручки в кино на дерьмовом фильме? Или, не, не, как, блять, мультик еще был... — он пощелкал перед собой пальцами, вспоминая. — Про собак, короче, которые макароны жрали. Ну, ты понял. Короче, я недостаточно бухой для такого дерьма.
Свидания, блять. Дались они Галлагеру. И без такой херни у них все по-человечески было. Пиздануто, но по-человечески. Если так прикидывать, другие варианты отношений Микки, например, и жизнеспособными не казались. Вон от него, и так жена с сыном сбежала. С которой, как раз, все было вот внешне по-людски: со свадьбой по залету и держанием за ручки у алтаря. Микки устраивало ебанутое положение дел у них с Галлагером раньше, собиралось устраивать и в перспективе. С поправкой на колеса и то, что копы ищут.
И, тем не менее, Микки улыбался. А еще подался ближе под бок Йена, прижимаясь и чувствуя себя довольным жизнью в целом.
— А попробуешь как-нибудь прийти с цветами, я тебе их в жопу затолкаю, — добавил Микки, поворачивая голову и высоко поднимая брови вверх.
Заодно с уверенностью покачал головой — потому что затолкает, вот как пить дать.
Маяться херней со всякими свиданиями ему, на деле, не очень хотелось. Да и жрать — тоже. И так, даже просто торчать на этом вот поле, пить пиво и, ну да, просто трепаться о ерунде, ему даже нравилось. Недостаточно, конечно, со всеми плясками с расставанием и спонтанным дорожным путешествием, но нравилось. Это было как-то очень нормально. А вот понимать, что здесь и сейчас может не обломиться ничего, кроме тисканья и поцелуев — уже не очень. У Микки, все-таки, были свои потребности, которые не удовлетворялись дрочкой или шлюхами.
Допил свое пиво он залпом, в несколько крупных глотков.
— Если тебя так прет со свиданий, — сказал он, — то у меня гомовозка не так далеко припаркована. Можем взять какой-нибудь херни пожрать и поехать на побережье.
Побережье — это же типа романтично, нет? И сойдет для свидания: вот прогуляться по нему можно. Плечом к плечу. Или, чем черт не шутит, даже рука об руку. Для каких-то более "милых" вещей Микки и правда был недостаточно пьян. А накачиваться под завязку теперь уже не было смысла. Понимание этого было достаточно странным для Микки, у которого пиво, особенно в последнее время, было основным спутником жизни. Более того — остатки забирать с собой не тянуло. Ну пиво и пиво, еще и не охуеть какой божественной марки.
— Давай, — добавил он. — Пока я не передумал.
Микки смял банку, бросил ее к упаковке. И полез по карманам искать ключи от пидормобиля. Отстраняться от Галлагера сейчас казалось самым жестким преступлением в жизни, но в чем он был прав, так это в том, что тут было холодно. А в лимузине печку можно включить и не бояться отморозить задницу.
К тому месту в заборе, через которое привычней всего было перемахивать, Микки также направился первым — действительно забив болт на упаковку с оставшимся пивом.

Отредактировано Mickey Milkovich (2015-07-12 18:12:04)

+2

15

Йен только фыркнул и отвернулся.
— С тобой в кино если и подержишься за что-то, то точно не за руку, — заметил он, отхлебнул еще пива и глубокомысленно добавил: — Кусок ты дерьма.
Алкоголь, походу, как в прошлый раз, из-за колес начал давать в голову пиздец быстро. Не могло же ему не приглючиться, что Мик ближе подался?
Или могло. Мик улыбался так, что это Йену глючиться точно не могло. Ни от колес, ни от бухла, ни от крыши его местами уехавшей.
— Эй! Это ты у нас любишь, когда тебе всякое в жопу заталкивают, не я! — засмеялся он, с трудом борясь с желанием как-нибудь его поддеть. Локтем там или за живот попытаться ухватить. Или не за живот. Только слишком хорошо понимал, чем это закончится, а холодно на поле действительно было. Ему-то еще туда-сюда, а вот Мику задницу они так реально рисковали отморозить. Не май месяц, блин.
Смеяться Йен перестал быстро, да и улыбаться — тоже. Глотнул еще пива, фыркнул снова, глянув на вскинутые брови Мика, и отвернулся. Другого он, в общем-то, и не ждал. Странно было все равно. И идея потрясная была, на его взгляд — ну, кроме того, что трах откладывался на пару часов. Не потрясная типа "мы срочно должны дернуть в Цинциннати, потому что я ебаный псих и мне приспичило", а такая, по-человечески потрясная. Мик только как всегда был.
Йен поднес банку ко рту, чтобы хлебнуть еще раз, на этот раз побольше, и так и не донес: замер, уставившись на Мика удивленно. Доходило до него медленно. Ну, потому что туго вязалось с недостаточно пьяным Миком предложение взять еды и махнуть на побережье. Побережье — это пиздец романтика, куда романтичнее какой-нибудь бургерной, в которую Йен думал его потащить пожрать, или там тех же "Patsy's Pies".
Он так и таращился, пока Мик не пошел вдоль ограды. Глянул на оставленное пиво, глянул на наполовину полную банку в своей руке, поставил  банку на землю — пытался аккуратно, но быстро, в итоге нахрен уронил, а поднимать не стал — и пошел за Миком следом, даже не пытаясь прятать напрочь счастливую ухмылку.
Он чувствовал себя пиздец каким пьяным. Не знал только, от пива поверх колес или от Мика, который мало того, что не свалил, так еще и соглашался-таки на ебаное свидание.
Мик. И свидание. Охренеть не встать, они собирались все-таки сделать это. Йену хотелось ржать в голос. Хотелось схватить Мика и не отпускать больше никогда.
— Хей. — Нагнав Мика уже у самого места, где удобнее всего было перелезать, Йен поймал его за рукав. Положил вторую руку ему на загривок, притягивая еще ближе, и накрыл его губы поцелуем — уже совсем не таким целомудренным, как раньше. Отстранился тоже сам, но не слишком далеко. И разглядывал лицо Мика во все глаза, так, будто вообще в первый раз в жизни его видел. — Знаешь, то, что я сказал в мотеле… что я…
Он выдохнул и закончил — негромко, но твердо:
— Я правда люблю тебя, Микки.
Потому что правда — любил, столько гребаных лет уже любил. И потому что Мик заслуживал это услышать от него нормально, а не посреди биполярного маниакального угара. Угар не делал это неправдой, но… но.
Йен отпустил Мика, отступил на пару шагов и первым полез на ограду, ухмыляясь по-мальчишески безбашенно. Уже сверху, перемахивая, оглянулся и практически проорал:
— Добежишь первый до гомовозки — сначала ее оприходуем, а потом уже за едой и на побережье!
У Мика было нечестное преимущество: Йен понятия не имел, где его пиздец на колесах запаркован. Зато вроде как бегал быстрее — хотя бы за счет длинных ног. Одно, по идее, с лихвой перекрывало другие.
Да какая, блин, разница? Главное — что они вообще могли снова страдать такой хуйней.
Снова были вместе.

+2

16

Вот только Микки собирался схватиться за сетку забора, чтобы оперативно через него перемахнуть, как тут же оказался притянутым и вовлеченным в поцелуй. Он упустил этот момент, но подался с жаром, цепляясь за ворот куртки Йена. Само собой, тут же ловя себя на оборванной мысли о том, что, может, нахуй побережье?
А затем внутри все сжалось от слов Галлагера.
— Галлагер, мать твою, — выдохнул он, глядя на его губы.
Которые только что снова произнесли хреново признание. Это чем он такое заслужил? Идиотическим упрямством? Не исключено. Зато пиздецки жарко — просто в один момент, от которого даже вылетело как-то из головы сразу слишком многое. Например, за каким углом он несчастную гомовозку припарковал.
— С-ссука-ааа, — протянул он, уже расплываясь в сумасшедшей улыбке и хватаясь за забор.
Перемахнуть и погнаться следом — дело пары мгновений. Микки рванулся, догнал, дернул за рукав.
— В другую сторону, ебанат! — выкрикнул он, припуская в нужную на рекордных, кажется, скоростях.
Ни хера Микки не собирался дать себя обогнать. Однозначно собирался добраться до пидормобиля первым. Задолбало просто страдать, когда можно было, да, страдать херней.
Заворачивая за угол, за которым как раз должна была быть припаркована гомовозка, Микки обернулся на Йена. С улыбкой просто таки до ушей. И чуть не споткнулся на ровном месте, едва не вписавшись в ближайшую стену.
— Можешь начинать стаскивать свои ебаные шта... — Микки оборвался, затормозив.
У гомовозки была компания в виде коповозки. Улыбка с лица Микки сошла. Он тут же дернулся в обратную сторону, просто таки жопой чуя проблемы.
— Стоять! — раздался голос за спиной. — Руки в гору!
Сглотнул Микки нервно. Не менее нервно замер на месте, поднимая руки вверх и поворачивая голову, готовый, если не увидит направленного оружия, все же тут же дать деру. Увидел. За последнее время стволы на него направляли слишком часто, инстинкт самосохранения у Микки выработался. Кое-какой.
— Руки за спину, так, чтобы я их видел! — добавил коп.
— Блять, мужики! — на повышенном тоне начал Микки, когда на его руках уже смыкались браслеты. — Дайте я хоть ключи от тачки отдам!..
Но его сгребли за загривок и грубо толкнули в спину по направлению к полицейской машине. Оказывать сопротивление полиции Микки не собирался — уже не семнадцатилетний дебил, понимал, что хера лысого теперь свалит, вот только незаконченное у него еще было. Он повернул голову, выкручивая шею из-под тяжелой руки копа.
— Игги там запасные клепал, — сказал он. — Забери у него, ладно? Блять, да не дави ты так, еб твою. Галлагер, Галлагер! — выкручиваться было проблематично, но он все равно пытался. — Йен, мать твою, я тебя тоже...
На заднее сиденье его, отчаянного идиота, затолкали жестко и оперативно. Микки закусил губу, свел брови к переносице. Да что ж за еб твою мать?..

+2


Вы здесь » yellowcross » BEAUTIFUL CREATURES ~ завершенные эпизоды » Love Is a Baseball Field


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC